А в сорок шестом году, в октябре 1946 года, освободили моего отца. За полтора года до срока, в Княж-Погосте. Ну, без паспорта, без права выезда - и он там остался работать вольнонаёмным. Ну, и он добился того, чтобы разрешили Тете с Леной - а Алик в это время учился уже в институте в Москве - к нему переехать, чтобы как-то семья собралась. Отец уже жил... я маму уже из Тобольска к папе перевёз. А вскоре туда приехала и... А, нет, Вера туда, по-моему, не приезжала, нет-нет - она продолжала сидеть в лагере, в Игделе... Ну, как я уже рассказывал... да, про отца особо * буду рассказывать, его историю. И вот они там жили в Княж-Погосте до тех пор, пока не помер... не сдох Сталин, и началась реабилитация.
Вот всех, значит... Так было восемь человек: отец, Маркус, Вера, Тета и их жёны и мужья, два мужа - две жены. Из восьми человек семь было репрессировано, один расстрелян. Только Катя, Катерина Михайловна Хотинская не была репрессирована. Вот такой процентик. А с маминой стороны только одна из шести была репрессирована, муж расстрелян, это Эся, как я уже рассказал. Вот такая вкратце история.
На сегодня из моей семьи живы... буду говорить по старшинству. Следующий за мной - Юра, который живёт в Израиле, Шварц. Следующий за ним - Игорь, его родной брат, который в Канаде. И Лена, которая живёт в Москве. Пока живёт в Москве. И вот ей вот в этом году исполнился 71 год. Вот такая история... А у Лены есть сын Марик, которого вы знаете. Вот, история всей большой моей семьи. О своей конкретной семье, о своих маме и папе, я что-то уже рассказывал, но расскажу и подробнее.
Свободное копирование
