Небольшой диссонанс в отношениях между мной, Боженкой и Виськой вскоре после освобождения внес некий Рыжик. Немного старше нас – ему было уже семнадцать, – он, несомненно, был весьма интересным человеком. Первое время он никак не мог решиться, которую из нас предпочесть, потом вроде бы выбрал Виську. Я это пережила довольно легко. Во-первых, потому, что сама не была уверена в своих чувствах к нему, гораздо больше мне в ту пору нравился некий Здислав. А во-вторых, потому, что уже тогда Рыжик твердо решил стать ксендзом. Вернее, решили его родные, и сам Рыжик был готов к духовному безбрачному поприщу. Кажется, он и в самом деле впоследствии стал ксендзом. А тогда меня несколько сбивала с панталыку эта его будущая профессия.
Но зато у Рыжика был настоящий пистолет. Он показывал его нам перед мессой в костеле.
Кстати, о Груецком костеле. Очень интересное явление – к городу он повернулся задом... Объясняется это тем, что некогда пожар разрушил Груец, а костел уцелел. Затем город построили заново, но с другой стороны костела. Зато в Груецком костеле сохранилась купель XIII века!
А еще Рыжик занимал большую должность в харцерской организации. Он был комендантом обеих дружин, мальчиков и девочек. После войны в Польше очень быстро образовали харцерскую молодежную организацию, я очень быстро вступила в нее, а вышвырнули меня из нее еще быстрее. Характер мой никогда не отличался ни мягкостью, ни покорностью, ни даже уступчивостью. И если мне что-то не нравилось, я тут же высказывала все, что думаю по этому поводу, не давая себе труда прибегнуть к дипломатическим ухищрениям. Над последствиями как-то не задумывалась. А ведь стала уже большой, могла бы иногда и задуматься...
Не нравилось мне, к примеру, как мы ходили строем. Мальчики еще туда-сюда, шли нормальным шагом, длинным и дружным, одно слово – маршевым. Девчонки же семенили идиотскими мелкими шажками и при этом еще что-то пискливо мяукали, изображая песню. Я-то как раз ходить умела, вдоволь находилась пешком в нашей деревне, и для меня такая маршировка была просто унизительной. Я протестовала, пытаясь что-то изменить, но меня никто не слушал. Воспитанная на книгах о довоенном польском харцерстве, я упорно добивалась от нашей молодежной организации каких-то полезных конкретных действий, они же все сводили к говорильне. Вот и получается, им ничего не оставалось, как только вышвырнуть меня из организации, чтобы не надоедала, не приставала с глупыми требованиями полезных дел.
Самым неожиданным образом Рыжик вдруг превознес меня. Когда начались занятия в школе, им по литературе задали сочинение: характеристика любого знакомого человека. Рыжик избрал меня. Когда позже я ознакомилась с его домашней работой, была просто ошарашена благородством собственного характера. И не представляла, сколько во мне положительных качеств! К тому же учительница не только узнала меня в описании Рыжика, но и поставила ему пятерку за сочинение. Меня это так потрясло, что я даже возгордилась. Правда, ненадолго.
Свободное копирование
