Путешествие в Прибалтику

ПУТЕШЕСТВИЕ В ПРИБАЛТИКУ

(Рига, Вильнюс, Каунас, Хатынь)

Доехав до города Себежа, мы были очарованы его прекрасным расположением. С любого места смотришься в большие, красивые озера. Посоветовавшись, решили посетить Парк дружбы, расположенный на стыке трех республик: России, Белоруссии и Латвии.

Щебеночная неровная дорога доставляла мало удовольствия. Чтобы меньше трясло, стараюсь держаться поближе к обочине. Вдруг что-то случилось, руль вырвался из рук, раздался удар, переднее стекло заслонили густые ветви, двигатель взвыл, все окуталось дымом, я выскочил из машины и провалился в болото. Машина сидела на березе, все четыре колеса болтались в воздухе. Быстро вскарабкался на березу, заглянул в машину и увидел Олю, Таню - Олину подругу и Сережу целыми и невредимыми.

Что же произошло? А все очень просто. Обвалилась обочина, машина нырнула вниз, в болото, но спасла береза, которую машина сбила и взгромоздилась на нее, как некое диковинное животное. Пока я чесал в затылке, подъехал милиционер и отобрал у меня права, расспросил, как что произошло, и, не усмотрев моей вины, отдал права, сказав только: "Бывает же такое, первый раз вижу". Потом он остановил местный автобус, попросил мужчин помочь. Вышло человек пятнадцать, стащили машину с дерева, поставили на дорогу и уехали. Милиционер пожелал счастливого пути и укатил по своим делам, а я стал осматривать машину. Ни одной царапины, ни одной вмятины на машине не было, никаких следов. А бедная береза кончила свое вертикальное существование.

В Риге мы не собирались останавливаться, а только хотели запастись провизией. Рижский крытый рынок был так полон, столько там продавалось даров земли и моря, что казалось - добавь туда еще один огурец и все рухнет от непомерной тяжести. Мы долго не могли выехать из Риги в сторону Юрмалы, колеся по какому-то заколдованному кругу. Наконец, обратился к местному жителю

- Я вас выведу, тут очень сложно, часть дорог в ремонте.

Он завел машину и мы последовали за ним. Минут через 10 он вывел нас на автостраду и распрощался. Что это? Подчеркнутая любезность, или просто добрый, хороший человек? Все равно приятно.

Километрах в 40 за Юрмалой мы нашли себе место. Справа от дороги, метрах в 150, - море, слева между дюнами, в глубокой впадине, на чистом мягком мху поставили свои палатки. Пустынно, вокруг ни души, только сосны скрипят, да море чуть слышно.

Рано утром, когда дети еще спят, иду на море. Море мелкое, студеное. Раздеваюсь и ступаю в воду. Отойду немного, окунусь раза два и бегом обратно. Песок здесь необычный. Утром, пока его не иссушило солнце, он издает чистый мелодичный звук, если по нему быстро провести рукой. Одна и та же нота, чистая, будто струну натянули. Нигде никогда подобного не встречал и читать не приходилось о таком чуде. Несколько дней мы проводим здесь. Завтрак готовим на бензиновой печке, хороший, сытный завтрак, и отдыхаем до обеда на пляже или в лесу, или едем в Ригу, оставляя Бургаса за хозяина.

Приятно побродить по Риге, просто так, без всякой цели. Красивый, опрятный, запоминающийся город. Вот здесь, по этим улицам, скверам и мостам бегал мальчишкой мой отец, степенно, с достоинством шествовали дед с бабушкой Аделаидой. Отсюда они уехали в наш маленький железнодорожный поселок в Брянске.

По воскресным дням в Домском соборе дневные концерты органной музыки. Мы поехали в Ригу пораньше, чтобы достать билеты, но опоздали, взяли на вечерний концерт и пошли бродить по городу.

Концерт был чудесен. С такой превосходной акустикой, как в Домском соборе, нигде не приходилось встречаться. Особенно хорошо звучат басовые аккорды, которые чуть ли не зримо уходят к куполу, отражаются от него и всей мощью обрушиваются на публику.

Потрясенные до глубины души собором, органом, музыкой, мы вышли на улицу и долго стояли, не решаясь нарушить молчание, потом сели в машину и тронулись в путь. Тихо было в машине, только ровно гудел мотор, да шины шелестели по асфальту. Через час были "дома". Я заглушил мотор, выключил свет и вышел наружу. Стало совершенно темно и так тихо, что в ушах закололо. Ни малейшего дуновения ветра, ни шума моря, ни вскрика птицы, ничего. Только машина потрескивала иногда, остывая.

После собора, после концерта, после ночной Риги, мы оказались вдали от людей, в спящем сказочном лесу, одни-одинешеньки. Такая перемена обстановки взвинтила нервы, какие-то чувства обострились до предела, какие-то притупились вовсе, мысли витали далеко, далеко. Я стал таким, каким никогда не чувствовал себя ранее, совсем неузнаваемым и непонятным.

Вдруг на мои ноги легло что-то мягкое и теплое, вернув меня на землю. Бургас! Он завизжал от радости и разбудил детей. Я включил фары и тут началось светопреставление. Оставшись на день и часть ночи в одиночестве, собачонка, видимо, не раз прощалась с жизнью и, что еще страшнее, - со своими хозяевами. Теперь, когда все вернулись, Бургас пришел в такой собачий восторг, что с радостью выскочил бы из своей рыжей шкурки. Он бегал кругами, катался клубком, лизал всем руки, лица, то прыгал свечкой и лаял, и визжал, стелился ковриком, ползал на брюхе то к одному, то к другому. Это продолжалось долго, пока он не выбился из сил и не свалился с ног, которые его уж не держали. Тогда мы разошлись по своим местам и попытались уснуть.

Но сон не шел. Принял снотворное, но оно помогло не скоро. Какие-то странные мысли лезли в голову. Бургас вздыхал и ворочался рядом с моей палаткой. Потом заиграл орган, постепенно затихая, все смешалось и я уснул.

Мы едем в Литву. Углубившись в путаницу проселочных дорог, ищем дуб, которому более 1000 лет. Дуб мы нашли, подивились на реликвию. Более 1000 лет - бывает же такое. Вокруг дуба ограда, чтобы козы не трепали, людей здесь почти не бывает, таких чудаков, как мы, не так-то и много

После Риги Вильнюс не произвел сильного впечатления. Забрались на башню Гедемина, побродили по улицам старого города, полюбовались новым оперным театром, зашли в универсам, забитый товарами по самую крышу, да и уехали в Тракай.

Островной замок Тракай красив и недоступен. В древности единственный деревянный мост к замку рассыпался на отдельные досочки от одного удара молотка по известному хозяевам месту. Попробуй, войди, если тебя не просят!

Каунас - небольшой старый город, долгое время находился в запущенном состоянии, в последние годы началась реконструкция и проводится очень добросовестно, с любовью. Уже блистает первозданной красотой центральная площадь с ратушей и костелом.

В новом современном здании из алюминия и стекла музей знаменитого художника и музыканта Чюрлениса. Его абстрактные картины, навеянные чистой фантазией, представляют россыпи цветных пятнышек, полосок, сгустков тепла и света, что вызывает умиление сказочным их сочетанием. В светлых просторных залах музея слышна музыка Чюрлениса, такая же светлая и загадочная, она дополняет и усиливает впечатление от полотен. Зайди в этот музей в самом плохом настроении, а выйдешь в хорошем. Значит, абстрактное искусство может не только раздражать, но и радовать. Жаль, что около абстрактного искусства трется очень много халтурщиков, людей, по ошибке взявших кисть вместо лопаты.

На подъезде к Минску спросил своих ребят, куда ехать: в Минск или в Хатынь: "В Хатынь" - заявили они дружно, и я повернул на север.

Немцы сожгли на нашей земле все, что успели. Разрушили все, на что хватило сил. Дотла, до последней избы сгоревшие села приходилось видеть собственными глазами. Печальное, зловещее зрелище. Одни печи русские с высокими трубами стоят рядами, как кресты на кладбище. Ни души, разбрелись люди, куда могли, а многие погибли. Но после войны, в самые первые годы, вернулись жители на свои пепелища, стали отстраивать избы, зазвенели пилы, застучали топоры, запели песни, родились дети, пошла жизнь.

В Хатынь никто не вернулся. Немцы сожгли ее вместе с жителями, вот так просто, как стог сена. Никогда не забудется это злодеяние, и каждый немец в душе своей вечно будет носить черное пятно от хатынского пожарища.

Мы прошли по Хатыни дважды: днем, когда людно, и ночью, когда кругом никого. Страшно здесь ночью. В темноте горят маленькие красные лампочки, кажется, что угольки тлеют, печные трубы тянутся к небу и бродят души сожженных, каждая у своего пепелища. И плачут.

За годы семейной жизни мы совершили 20 многодневных ( до 40 дней) путешествий по своей стране: по России, Прибалтике, Украине, Белоруссии, Казахстану, Молдавии, Кавказу. Более 100 раз устраивали ночевки в лесах, на берегах рек и озер, в горах и пустыне. Иногда ночевали одну ночь и следовали дальше, на особо милых, приветливых местах останавливались на несколько дней. Мы прожили со своими детьми в палатках около двух лет, и за все это время нас никто не обидел ни словом, ни злым поступком. Часто бросали свой лагерь на целый день, но у нас ничего не украли, ничего не сломали. Мы не признавали другого отдыха, кроме туризма.

Не по рассказам и книгам мы знали, в какой доброй стране живем, как много в ней хороших людей, как прекрасна и величественна наша мать - Родина, сколько в ней тепла и света.