Путешествие в Торопец и его окрестности

ПУТЕШЕСТВИЕ В ТОРОПЕЦ И ЕГО ОКРЕСТНОСТИ

Желание побывать на бабушкиной и маминой родине не раз возникало, но не сразу приняло реальные очертания. Наконец, в 1975 году решили ехать и своими глазами посмотреть на землю, давшую наш род: Кудряшовых, Ивановых, Лазаревых. И мы поехали всей семьей плюс Бургас - наш верный пес.

Торопец очень старый город. Когда-то он укрывался за земляными валами, которые целы по сей день. Стоят они, заросшие травой, лошади пасутся по склонам. Внутри валов чисто, тропинки крест- накрест, ни души.

Город встречает старинным собором, теперь в нем музей, живая старина: домашний быт, сельское хозяйство, торговля, всему хватило места. А вот и гражданская война: оружие, документы. Долго рассматриваю фотографию: пять молодых красивых усачей в гимнастерках, портупеях, с наганами у пояса, все в папахах - красногвардейцы. Лица умные, суровые, но задорные, такие милые, родные. Нет ли моего деда на этой фотографии?

Недалеко от Торопца - Наговье озеро. На берегу его имение адмирала Куропаткина, участника японской войны 1905 года. Добром вспоминают его земляки и по сей день. При Ленине Куропаткин на свои сбережения содержал сельскохозяйственную школу для крестьян, старался для своего народа.

Наговье озеро большое и очень глубокое ( до 30 метров. ) Рыбы мы тут не поймали, зато грибов и малины вокруг - сколько душе угодно. Дней через пять поехали дальше в сторону Холма, за лесным поселком Плоскошь заночевали. Развели костер и дети стали жарить себе шашлыки из опят. Ночью у всех детей началась изнуряющая рвота и лихорадочное состояние. Как могли, пытались им помочь, но следующий день не принес никому выздоровления. На второй день приходит к нам старушка, здоровается, присаживается на пенек, расспрашивает. Узнав о такой беде, зовет к себе домой, но мы решили остаться на месте. Тогда она пришла под вечер и принесла хлеба.

Когда дети окрепли, старушка поехала с нами показать брусничные места. Такого нам не приходилось видеть никогда. Мы ступили своими резиновыми сапогами на великолепный красный ковер. Налитая, крупная алела брусника. Такая красота! Набрали почти два ведра, с нас хватит. Отвезли старушку домой, посидели у нее немножко, она нам баньку топить собралась, но постыдились ее утруждать, она и так с нами намаялась. Широка наша земля и всюду люди, и всюду хорошие, есть, конечно, и исключения, но их мало.

К северу от Торопца, километрах в тридцати, наши родные места. Бабушка из села Якшино, дедушка из села Власово, в селе Пчелино жила тетка Пелагея со своим мужем Николаем Лазаревым. Эти села близко друг от друга. Свернув в лес с большака, проехали не больше 300 метров, дальше дороги не было, оставили машину и пошли пешком. Километра через три вышли из леса и оказались против деревеньки и помещичьей усадьбы на пригорке. Пошли прямо к ней. Дом каменный, двухэтажный, давно не штукатуренный и не крашенный, сохранил все же какую-то красоту. Когда-то дом гляделся в пруд, теперь пруд зарос. Между домом и прудом торчит большой валун наподобие богатырского кресла. Бабушка рассказывала про этот камень, он не сам тут оказался, барин его привез в утеху барыне, любила она на нем сидеть, подложив подушки, и любоваться на пруд, на поля, закатом солнца над лесом. Все прошло. Нет никого, а камень цел, немой свидетель ушедшей жизни. Вот здесь бегала Дашенька, маленькая бойкая деревенская девочка, попавшая игрою случая к доброй барыне. Отсюда забрал ее и отвез в телеге домой отец, забрал, чтобы барыня не портила - не учила грамоте. Грамоту он посчитал пустым делом для любимой дочери, которой весь век жить тут в деревне, среди полей и лесов, в глуши. Зачем ей грамота? Одна порча.

Посидел на камне. Грустные и светлые мысли мешались и путались. Дашенька, моя бабушка. Где ты теперь?

Вот из этих дремучих мест происходил Мусоргский. Его имение километрах в 40 от Торопца. Из темных лесов, из светлых озер, быстротечных речек произошла его великолепная, поразительная своей красотой и мощью музыка.