Нам часто приходилось сотрудничать с заводами - изготовителями оборудования, которое мы монтировали, встречаться со многими руководителями крупных предприятий. Директор подольского Машиностроительного завода А. А. Долгий был и вправду высок. Но главное, умен. Пройдя весь путь от рабочего до директора, зная на заводе каждого ветерана, каждую дверь и станок, он, седой уже человек, выглядел патриархом, внушающим глубокое уважение еще и своей простотой, добросердечностью и ясностью мышления.
Не случайно его заводу поручили изготовление реактора БН-600 для третьего блока Белоярской АЭС, архисложного, архитрудного. Завод выпускал котлы, новое задание требовало перестройки не только производственной базы, но и технического мышления.
С каким упорством сам Долгий осваивал новый проект, технологию изготовления, как вникал во все тонкости, карабкался на вершины технических знаний. И превозмог. Под его руководством завод изготовил реактор.
Состарившись, Долгий перешел работать в заводское техническое училище. Рабочий человек, коммунист, директор, педагог - завидная судьба, красивая.
В шикарном полированном кабинете Невского разместилось человек тридцать, половина из них с Подольского завода. Рассматривался очередной перенос сроков поставки реактора. Виноват был не завод, а его поставщики, не дававшие вовремя заготовок, проката, без чего реактор не изготовишь.
Основой основ реактора являлось опорное кольцо из нержавеющей стали диаметром 12 метров и толщиной около полуметра. Такого изделия нигде в мире пока не производили. А каково было сварить это кольцо из четырех частей на монтаже, сохранив геометрические размеры с точностью до долей миллиметра! А вот ведь сделали, сварили. Высший пилотаж бывает в каждом деле, особенно в сложном.
Зачастили к нам французские делегации, наш реактор был прототипом французского "Супер-Феникса". Начинались встречи в нашем министерстве, потом мы ехали на Белоярку, где гости изучали каждую мелочь, чтобы использовать в своей практике. Их интересовало все: конструкция реактора, технология изготовления и монтажа, организация работ, контроль качества.
По вечерам, после напряженного дня, мы вместе с французами ужинали в ресторане "Малахит". Кормили и поили превосходно, с русским размахом, с икрой, шампанским, шашлыками и водкой. Французы пили и ели с большим аппетитом и вели себя совершенно раскованно, наши им ни в чем не уступали, вечера проходили интересно. Многие гости говорили по-русски. Один из них, Зайцевский, много времени проводил со мной и мы стали хорошими знакомыми.
Приезжая на Белоярку, я селился в новой комфортабельной гостинице у самого водохранилища. Все наши приятели встречали меня, как в былые времена. Евдокимовы и Шашарины жили в коттеджах, с садиками, огородами. Но и их пребывание здесь подходило к концу: всех ждала Москва.
Лен. Когда он цветет, бескрайнее синее море, спокойное, величественное, чуть колеблемое ветром, встает перед очами. Такой мир, такая отрада в душе. Лен, лен, лен. А почему там, посередине льна стоит экскаватор? Такой здесь ненужный, с другого света свалившийся предмет. Это верно, с другого света. Он только потому стоит, что сломался, а ему положено работать - копать котлован на этом льняном поле, котлован под главный корпус Смоленской АЭС, огромной мощности с реакторами РБМК-1000. Но экскаватор сломался, и лен успел созреть в последний раз.
Реакторы с графитовым замедлителем конструировали в институте академика Доллежаля, а те из них, которыми оснащены Ленинградская, Смоленская, Чернобыльская, Курская АЭС - РБМК-1000,- разрабатывал отдел этого института, руководимый Константином Константиновичем Полушкиным. Смуглый, курчавый, живой и энергичный, он был прекрасным специалистом, знавшим свое детище до мельчайших подробностей. Все технологические процессы монтажа мы обязательно согласовывали лично с Полушкиным, и он непременно вносил в них иногда мелкие, а бывало и принципиальные изменения. Очень хорошо было с ним работать - знающий, вдумчивый, решительный.
После чернобыльской аварии Константин тяжело болел, но превозмог болезнь и долго еще работал над усовершенствованием своего реактора.
В отличие от К. Полушкина, Владимир Семенович Конвиз - заместитель главного инженера и директора института "Гидропроект", пришел в атомную энергетику будучи крупным специалистом - гидроэнергетиком. Очень вежливый, тактичный, но напористый человек был вынужден начинать все сначала и достиг многого, став ведущим специалистом в области проектирования АЭС. Ни один проект не вышел без его подписи, он отвечал за все: работоспособность, надежность, экономические показатели АЭС в целом.
После чернобыльской аварии Владимир Семенович умер.
Свободное копирование
