За каждодневными трудами, за грудами мелких, но неотложных дел как-то не заметили, что подошли к пуску. Наш персонал наравне с эксплуатационным ходил на блок через санпропускник, переодеваясь в белую лавсановую одежду. Мы, руководители, все реже и реже бывали дома, все тревожнее становились короткие часы сна. И вот однажды утром сказали: "Пустили!" Пустили реактор на очень малой мощности, но уже от этого в здании потеплело. Проверяли работу систем на горячем реакторе, потом получили первый пар, постепенно его становилось больше и больше. В один прекрасный день дали пар на турбину. Начался последний этап наших работ - сдача блока под нагрузкой.
Испуг быстро меняется на храбрость. Вначале наш персонал боялся радиоактивности, но прошло несколько дней и те же люди стали нарушать элементарные правила личной гигиены. Чего проще, хочешь покурить - вымой руки. Так нет, не заставишь.
- Да ничего не будет! - дежурный ответ.
Какая бы гора ни была, а достигнешь перевала - за ним спуск. Так и у нас. Блок работал все устойчивей и пришло время подписания акта о сдаче его в эксплуатацию. Как ни трудна дорога, а преодолели, прошли. За многодневной усталостью не заметили торжественных моментов. Просто дышать стало легче. Отоспались. И начали болеть. Первым слег Невский, ему досталось больше всех, потом Казаров, моя очередь была еще впереди.
При профилактическом медицинском осмотре у Алексея Разорвина обнаружили туберкулез легких. Врачи проследили возможные пути заражения, но других больных не нашли. Алексея лечили 6 месяцев, два месяца в специализированной клинике, 4 месяца в санатории. Потом он долго состоял на учете и проходил регулярный медицинский контроль. За все время потери трудоспособности ему полностью выплатили зарплату, лечение не стоило ему ни копейки так же, как и другим больным, независимо от длительности, сложности лечения и государственных расходов.
Свободное копирование
