Отец

Отец

- Умер, - сказала бабушка.

Я заплакал, а потом заснул.

У гроба отца в почетном карауле стояли его ученики, время от времени сменяя друг друга, передавая при этом винтовки. Народ толпился на улице, в дом входили по очереди попрощаться. Уложили так много цветов, что за ними ничего не было видно. Разговаривали шепотом. Стояли теплые дни осени, в прозрачном спокойном воздухе плыли паутинки.

Когда гроб опускали в могилу, густо и бархатно завыл прощальный заводской гудок, отразился в высоком небе и поплыл над бескрайними брянскими лесами. Сухо щелкнули залпы ружейного салюта, глухо застучали комья земли.

Вот полный перечень вещей, оставшихся от отца: две скрипки в футлярах со множеством смычков, цейссовский бинокль, широкая сванская шляпа, большая техническая энциклопедия, детекторный радиоприемник с наушниками, прекрасный набор минералов в красивом деревянном ящике, готовальня в черном футляре, часы в железном корпусе и бритва.

В Жуковке, недалеко от Брянска, отец заведовал учебной частью фабрично-заводского училища при военном обозном заводе. Проработал он там всего около двух лет, но сумел запомниться. Вокруг него всегда были люди: прогулки, самодеятельный театр, вечеринки. Но больше всего он любил свои скрипки. Хорошо помню, как брал он в руки скрипку, как выбирал смычок, натирал его и пробовал. Потом настраивал струны. Перед игрой замирал и в комнате все затихали.

В память об отце его ученики подарили мне вручную изготовленный набор слесарных инструментов и этажерку для книг. Его любимый ученик Тихон проводил со мною много времени, даже водил меня в пионерский лагерь, где жили пионеры летом. В лесу на поляне стояли палатки и висел на шесте красный флаг. В землю врыты столы, где обедали пионеры. Было место для костра. Пионеры все делали сами: готовили, стирали, заготовляли дрова, а по вечерам пели песни.

Как-то отец отвел меня на заводскую электростанцию. Через глазок можно посмотреть в топку на яркий огонь и черные печные своды. От напряжения дрожит все здание, пахнет копотью и машинным маслом. Рука отца крепкая, теплая, сам он довольный, смеющийся. Не робей, сынок !

Он был инженером, статистом балета Мариинского театра, любил искусство, технику, своих учеников, жизнь любил. Ему бы жить да жить, но сложилось иначе, в 34 года он оставил молодую вдову с шестилетним сыном