19 Я иду работать
Гостиница «Лютеция» на левом берегу стала прибежищем для жителей правого берега… Перевалочный пункт между двумя берегами Сены.
Наша семья, созданная на песках Африки, не выдерживала жизни на слишком гладком асфальте Парижа. Все здесь было плоским, серым, скучным. Чтобы скрасить и расцветить эту унылую текучку, понадобились слезы, шампанское, ложь, измены…
Итак, две комнаты в гостинице: одна для месье, другая для мадам, совсем как в модных английских романах.
– Ты действительно собираешься снять две комнаты?
– Да, так будет удобнее, – сказал мне Тонио. – Я работаю ночью, это будет мешать тебе спать. Я тебя знаю.
– Ну ладно, как хочешь…
У администратора я попросила две комнаты, но на разных этажах.
– Это уж слишком.
– Нет, нет, так ты меньше будешь меня беспокоить, когда станешь поздно возвращаться…
– Отлично, но ты еще пожалеешь.
– Ох, да я уже пожалела! Всего на минуту, только на минуту. На одну-единственную. Когда я вернулась на площадь Вобан, а вся наша мебель, все наши вещи были вывезены. Ты мне ни слова не сказал! О да, в эту минуту я пожалела, так и знай. Но думаю, ты тоже однажды пожалеешь.
– Я это сделал из экономии.
– Из экономии? Но в гостинице мы будем платить вдвое больше, не говоря уже о ресторанной еде. Твои подсчеты так же загадочны, как твое небо. А может, это и правда дешевле? Может, тут мы расстанемся более тихо и незаметно, все произойдет как бы само собой. Вот она, экономия. Я поняла. Ты хочешь бросить меня без лишнего шума. Ты очень любезен. Спасибо.
Нам показали наши комнаты. Одна на шестом, другая на восьмом. Он грустно поблагодарил и проворчал:
– А кто даст мне мои рубашки и носовые платки?
– Я зайду, когда ты будешь в номере, и выдам тебе твои чистые рубашки и галстуки.
– Очень мило… Знаешь, у меня все повреждено, желчный пузырь не работает. Операция невозможна, потому что после падения в Гватемале у меня все внутри сместилось. Сердце давит на желудок, и меня постоянно тошнит.
– Тебя тошнит от твоей жизни! Ты уже изверг ее, изверг все из себя! Что у тебя теперь осталось?
– Ах, женщины не желают понимать мужчин!
– Мужчин, всех мужчин – нет. Одного-единственного мужчину, тебя, – да. Я знаю, что тебе нужно жить одному. Чтобы твои дни были абсолютно свободны – без еды, без женщин, без очага… Ты хочешь приходить и уходить как тень. Я правильно поняла?
– Да…
– Тогда зачем ты вызвал меня из Гватемалы? Зачем? Чтобы поселить меня в гостиничном номере? И чего ждать?
– Может быть, меня?
– Ты зашел слишком далеко. Я не смогу больше никогда следовать за тобой. Вот мы в гостинице. Через неделю у тебя скрутит желудок от ресторанной еды, алкоголя, беспорядочной жизни…
– Я и так болен. Я собираюсь в Виши, лечить печень.
– Уедем сегодня же вечером, если хочешь.
– Нет, я уеду один. Мне надо побыть одному. Потом вернусь к тебе сюда, в гостиницу.
– Спасибо. А мне что все это время делать?
– Искать новую квартиру для нас.
– Будет исполнено! Пошли спать.
– В твою комнату.
– Если хочешь.
– Но если мне позвонят, ты пойдешь в ванную и дашь мне поговорить.
– Я никогда не мешала тебе говорить по телефону… Грустно слушать все эти твои указания. Мне вот ни с кем тайно говорить не нужно и нечего скрывать… Ладно, пошли спать.
Его Э. продолжала властвовать над ним, но уже не так, как раньше, потому что он просил помощи у меня, потому что он был так печален! Той же ночью я решила заняться поисками квартиры.
Мне было горько, дождь из камней и пепла обрушился на нашу семью. Из-за какой-то чужой женщины… В моем сердце не осталось места для радости, так больше не могло продолжаться, с этим пора было кончать. К чему все эти гостиничные интермедии…
В полночь в его объятиях я забыла всю свою печаль. Такой вот чехардой была наша жизнь… Любовь и расставания…
Свободное копирование
