Из Рабежи я направился к озеру. Мне сказали, что пароход останавливается около усадьбы Покровской.
- Помещица, слышь, там живет еще...
Смеркалось, когда я подошел к людским избам, где вероятно ранее жили батраки.
Изба чистая, с разными наличниками, с высоким крыльцом. В переднем углу богатые иконы.
Меня встретил красивый мужчина лет 35 с пышной, рыжеватой бородой, как потом оказалось, матрос с царской яхты "штандарт", на которой императрица ежегодно ездила в Шхеры и на родину в Гессен-Дормштадт.
Молоко мне продали, но пустить на ночлег меня им не хотелось.
- Пройдите к господам. У них места много.
Господский дом показался мне довольно невзрачным. Только местоположение красивое - на берегу озера и живописный, запущенный сад, тоже небольшой. Когда я постучался, дверь открыла тоненькая, изящная женщина лет 20.
Я представился, сказал, что я слушатель инженерной Академии, нахожусь в командировке, и хотел бы узнать, останавливается ли здесь пароход. Она вдруг убежала и быстро что-то начала говорить матери.
- Ниночка, пригласи в столовую - громко сказал женский голос. Кого пригласить, сказать она затруднилась. Слова "товарищ" еще в обиходе не было. А сказать - "господина офицера" тоже было неловко.
За столом сидела почтенная старушка в старомодном чепчике, красивая полная женщина лет 40 - хозяйка, еще одна невзрачная женщина и двое мужчин: рыжий с обозначившейся лысиной, немного сутулый студент электротехнического института и студент университета, тоже довольно тщедушный в пенсне. На этом фоне особенно бросалась в глаза властная, пышущая здоровьем, фигура хозяйки.
Я вторично представился, рассказал кто я. Меня усадили за стол и поставили прибор для ужина.
- Я хочу вам предложить котлету, но только она из конины, будете ли вы есть?
Конину я ел.
Меня стали расспрашивать, что делается в Петрограде, скоро ли прогонят большевиков?
Я сказал, что большевики воюют с немцами, поэтому я вступил в оборонительную организацию. Сказал, что с большевиками работает много интеллигенции.
- А почему же они не наведут порядка у нас. Наши соседи угрожают, что нас из усадьбы выгонят, и все у нас отнимут. А мой муж убит на фронте.
Она была вдовой артиллерийского полковника.
- Ниночка после окончания института тоже вышла замуж за артиллериста. Ее муж за отличия уже произведен в подполковники, скоро обещает вернуться. Теперь офицеры не нужны. Не знаем, что будет дальше. Это семейство тоже, было похоже, что находится на корабле без руля и без ветрил, еще менее приспособленное для бурных волн революции, чем семья попа.
Ночевать мне предложили во флигеле в саду вместе со студентом электриком. Его фамилия Куликовской. В институте он состоял уже 11 лет - вечный студент. Его жена приходилась какой-то родственницей семейству Покровских.
Мы долго беседовали с ним, лежа на кроватях. Окно в сад было раскрыто, светила луна. Соловей несколько раз пробовал свой голос, но потом почему-то затих. Оба мы были согласны, что Чехов, верно, изобразил такие уголки и такое грустное настроение, какое испытывали мы.
Свободное копирование
