Фото: 1917 г. в Дзеражно.Сима с детьми. На камне сидит Галя, стоит Герман, на коленях сидит Георгий. Стоят: хозяйская дочь, начальник питательного пункта, помощник Яна.
Чуть потеплело, дети стали бродить по берегу пруда вокруг дома. Сима стала ездить верхом. Иногда, вместо меня, ее сопровождал молодой красивый казак Нестеренко, в черкеске с башлыком. Ездил с ней к Карееву, Бжозовскому.
Сима начала работать на питательном пункте. Заведующим был назначен художник с длинным носом, с длинными волосами, худой, несчастный, начинающий стареть, но с сентиментальными воспоминаниями. Он чуть не со слезами в глазах рассказывал Симе, как, завернувшись в плащ, лежал целую ночь на ступенях храма Святого Петра в Риме и рисовал в своем воображении грандиозные картины великого прошлого "Вечного города".
Газеты мы читали редко. На фронте установилось такое затишье, что никто уже не ждал ничего нового. Ругали Распутина. А когда узнали о том, что его убил Пуришкевич вместе с графом Юсуповым, передавали много вариантов о подробностях убийства. Все были довольны, что его мрачная тень исчезла с горизонта.
Шли бои за предместное Икскюльское укрепление на Двине в Латвии. Из Галиции наши отступали. Был бунт в Туркестане. Узбеки не хотели идти на фронт даже в качестве рабочих. Вспышка была вызвана также недовольством русским полицейским режимом. В Катта-Кургане и в Джизаке русские все были перебиты, в том числе некоторые наши знакомые. В Катта-Курган из нашего полка ушел на должность уездного начальника Трофимов, довольно культурный и предприимчивый человек. Взятки с местного населения он брал больше баранами. У него была нежная блондинка жена и двое детей. Жена охотно делила все неудобства и скуку захолустной жизни с мужем и создавала для своей семьи уют. Остались ли они живы не знаю.
Свободное копирование
