В это время бедная моя подруга гораздо острее переживала тяготы войны.
Из Кушки пришлось уехать. Отец [Симы] и муж Марго ушли на кавказский фронт. Их жены уехали в Тифлис, а Сима с детьми и денщиком направились к тете Наде, сестре Михаила Григорьевича. Ее муж, дядя Прокоп служил в казачьем управлении, носил фуражку с красным околышем, мундир времен Пушкина. Он мне напоминал капитана Миронова из "Капитанской дочки". Он встретил Симу как родную. А тетя надулась. Через несколько дней Сима предложила внести свой денежный пай на расходы.
- Что ты, что ты, замахал рукой дядя. Тебе надо устраиваться на новом месте. Скоро надо в больницу, рожать. Тебе деньги самой нужны. Вот приедет Анюта, тогда и разочтемся.
Тетка с обиженным видом молчала. А когда дядя вышел заявила:
- Напрасно ты, Сима, заговорила о деньгах при дяде. Он ничего не понимает. Давай их сюда.
Еще через несколько дней начались разговоры:
- Что это Анюта не едет. Подкинула нам Симу с ребятами. Стеснили нас.
(Их дочь - Сима жила у нас в Самарканде полгода, да еще папа ей накупил нарядов.)
Наконец мама приехала. Симу приняли в родильный дом. Обстановка в больнице была убогая. Сима плакала, что вот Галя и Герман родились дома, для них заранее было все заготовлено, а бедный Георгий в грубом рваном больничном. Она поспешила выписаться.
Обстановка в доме еще стала труднее. Сима больная, у Германа понос. Только один денщик Егор помогал и жалел ее. Его, вероятно, тоже обижала тетка. Сима часто плакала, не имела возможности отдохнуть ни днем, ни ночью, а ей было только 20 лет.
Егор утешал, как умел:
- Не плачьте, барыня. Всем тяжело во время войны. Его благородию на войне тоже, вероятно, трудно.
Было получено известие, что убит Жорж в первых же боях при Сольдаю. В газетах написали: "убит подполковник Степанов Георгий Михайлович". Но на телеграфный запрос ответили, что это ошибка. Убит подпоручик Степанов 20-го Полтавского полка и зарыт в общей могиле. Горя и слез еще прибавилось.
В конце концов, Егор нашел комнату у чужих людей, и Сима переехала туда с детьми, подальше от родни. Но комната оказалась холодной. Герман продолжал болеть.
Так вот и пришлось жить в атмосфере постоянной тревоги за меня и за детей, без просвета и отдыха. Если бы не Егор она и сама свалилась бы от усталости, и Герман бы захирел.
(Примечание Симы:
Тут Ян перепутал по времени. Георгий был убит в августе, когда мы были все в Кушке. Мама приехала, когда мы жили на квартире, и я оттуда уехала в роддом. В это время Гера уже был здоров.)
Свободное копирование
