Попытались мы завести знакомых. Сделали визит Тейху, Невскому и Карабину, с которым мы вместе держали экзамен в 1912 году. Он тогда был принят. Теперь я отстал от него на один курс, но встретил он меня приветливо, также как и Тэйх.
Квартира у Тэйха на Каменноостровском была лучше нашей. Его жена, дочь врача статского советника, окончила в Париже Сорбонну. Могла преподавать французский язык. Фактически по найму, она не работала, но зарплата у Бориса Николаевича была выше моей.
Невский жил тоже на Петербургской стороне в тесной квартирке. У меня осталось впечатление, что вся комната была завешена шторами и коврами. Жена, старше его по возрасту, маленькая и беспокойная, не давала ему жить. В нашем присутствии жена демонстрировала, как она помогает ему решать дифференциальные уравнения, хотя высшей математики не изучала. Но она зазубрила подстановки Эйлера, формулы Бернулли, Ньютона и т. д. Неуютно у них было.
В квартире у Карабина в Новой деревне мы почувствовали себя как в Самарканде. Простые люди, симпатичная жена и свояченица.
Все они ответили на визиты. Это означало, что их семьи желают поддерживать знакомство с нами. Но у нас было так мало времени, что ни разу, ни нам, ни им не пришлось посидеть вечером в гостях, как в Самарканде или Кушке.
Был еще у нас знакомый бывший мой однополчанин Шелешков. Он поступал было в Интендантскую Академию, но ушел оттуда. Был назначен командиром армейского транспорта со множеством лошадей и телег. Жена его, дочь нотариуса, принесла ему большое приданое. Жили они недалеко от нас - на 5-й роте, в богатой квартире с мягкой мебелью. За квартиру он платил что-то около 100 р. в месяц. Они первые пришли к нам. Были и мы у них в гостях. У них было много мягкой мебели в гостиной в чехлах, столовая из черного дуба. Однако в квартире казалось тесно и холодно. У них было трое детей.
Посетили мы и одного поручика из Кушки, который был прикомандирован к гимнастической школе.
Дядя Виктор познакомил нас с кустарем-обойщиком Страздовским. Он не только имел хороший заработок, но и играл на бирже. Жена - типичная немка с пышными формами, хозяйственная и гостеприимная. Сын учился в политехническом институте, "как денди лондонский одет", был похож скорее на сына генерала, чем на сына ремесленника. Мы были у них на именинах. Богато обставленная квартира, жирный ужин с копчеными сигами, окороком, с вином, с пивом. Гости все больше немцы, такие же преуспевающие, как Страздовский. У сына друзья студенты из зажиточных семейств. Еще до приезда Симы я встретил Лёлю Грицук, за которой ухаживал в Вильне во время производства в офицеры. Мне больше нравилась ее старшая сестра Марьяна. Я был у них, обедал даже. Но мать их все сетовала: "Вот все ваши кавалеры все женятся, все женятся". Марьяне уже было под тридцать. Она работала где-то секретарем-машинисткой, пела цыганские романсы, была очень эффектна. Приглашала нас заходить вместе с женой, но мы и не подумали поддерживать это знакомство.
Когда детей выносили гулять, на лестнице их ласкала какая-то барышня, довольно хорошо одетая, немного подкрашенная, с накрашенными губами. Тогда это считалось дурным тоном. Порядочные женщины не красились. Исключение представляли актрисы и престарелая вдовствующая императрица, у которой, как говорили, лицо было покрыто эмалью. Незнакомка стала заговаривать со мной и с Симой. Мы ее пригласили заходить, раз она так любит детей. Она оказалась моей землячкой из-под Полоцка. Говорила, что приехала учиться, поступила на какие-то курсы. Изучают там математику, физику, "химику". Такое представление о науках нас несколько насторожило. Тем не менее, она продолжала заходить к нам. Звали ее Екатерина Ивановна. Она говорила, что живет у дяди, на нашей же лестнице. Однажды Симе понадобилось зайти к ней за какой-то справкой. Катя встретила Симу на пороге в нарядном капоте, а в соседней комнате одевался какой-то мужчина. Сима пробкой вылетела оттуда. После этого незнакомка у нас больше не появлялась. По-видимому, это была проститутка-содержанка.
На этой же лестнице занимал квартиру в пять комнат директор какого-то учебного заведения, в которой он жил один. А на Обводном канале, в доме, где жил дядя Виктор, в каждой комнате жило по две, по три семьи. У общего санузла по утрам стояла большая очередь. Таковы были контрасты.
Свободное копирование
