Самарканд 1910 год
Счастливый 1910 год был заполнен тем же будничным содержанием, что и другие годы, но все будничное было где-то внизу, а главное была любовь. Она украшала все дни и ночи яркими красками, волшебными звуками, запахами. После фиалок расцвела сирень и акация, на улицах продавали розы, пионы. На этом празднике природы мы с Симой катались на велосипедах, сидели на крылечке, гуляли в парке, и нам больше ничего и никого не было нужно.
В мае я выехал в Ташкент держать экзамен об окончании реального училища. Поселился у знакомых Степанова - у Наума Родионовича Сбоева. Круглый, толстый, благодушный, он был читателем "Русского слова" и большим либералом. Собственный домик на ул.Долинского и большая семья. Обращала на себя внимание озорная курносая Лена, гимназистка лет 16.
В письменной задаче по математике, где в качестве неизвестных входили и тригонометрические и алгебраические функции, я запутался. Пришлось уехать обратно. К тому же опять заболел малярией. Моя жениховская кандидатура, все же, не была снята.
Гордиенко пробовал держать экзамен в Военную Академию генерального штаба. Там среднего образования не требовалось. Он тоже срезался и навсегда отказался от Академии.
Встал на очередь вопрос о реорганизации Армии на основании уроков Японской войны 1905 года. Наш резервный батальон вместе с седьмым линейным батальоном превращался в пятый стрелковый полк. Командиром полка назначен Полковник Душкин, который был переведен из Измайловского гвардейского полка в Туркестан на должность командира седьмого батальона, а теперь очень быстро получал повышение. В Измайловском полку служили среди других и ближайшие родственники царя. В том числе и Великий князь Константин Константинович. По традиции бывшие измайловцы были на "ты". Таким образом, Душкин был близок к придворной знати. Офицеры в седьмой батальон посылались большей частью из военных училищ, которые комплектовались из Кадетских корпусов или из студентов. А в нашем батальоне большинство - из юнкерских училищ, где учились недоучки и разночинцы, такие как я. Поэтому в седьмом батальоне тщательнее соблюдался "bon ton", а мы были немного "mal elevet" (плохо воспитаны). Чувствовался некоторый антагонизм. Чтобы сгладить неравенство Душкин пригласил всех наших офицеров на батальонный праздник седьмого батальона. Между прочим, во время вечера Припусков нагрубил нашему командиру Кражовскому. Мы в свою очередь пригласили офицеров седьмого батальона на наш праздник. При этом постарались сделать его торжественнее и богаче, чем обычно.
Холодок между батальонами все же остался. Нам все казалось, что Душкин лучше относится к своему батальону, хотя он держался в высшей степени тактично. Кражовский был уволен в отставку с мундиром и пенсией. Прощаясь с солдатами, он горько плакал. Вся его жизнь прошла в рядах войск. Уход из полка - это была почти смерть. Помню, когда провожали Кражовского, на вокзал приехали зеробулакские офицеры с семьями. Это уже было после нашей свадьбы. Душкин медленно обошел всех наших дам и каждой целовал руку, в том числе и Симе. Ей было только 17 лет, и она очень смутилась. Зеробулакцы дамам рук не целовали.
В нашем батальоне было по 4 младших офицера в роте, а в стрелковом полку их полагалось по 2. Командиров рот тоже стало меньше. Лишних офицеров предложено было передать в захолустные гарнизоны: Ош, Копал, Верный (Алма-Ата), Кушка, Термез, Керки.
Отбор совершался по жребию. Моему будущему тестю досталась Кушка. Мне выпал счастливый жребий остаться в Самарканде. Гордиенко должен был ехать, кажется в Термез, но за небольшую сумму, что-то около 300 рублей, какой-то офицер поменялся с ним. Он остался в Самарканде. Остался Карпов, которого все очень любили в семье Степановых. Он тоже был привязан к этой семье.
Свободное копирование
