И вот на Рождество наши первые каникулы. С каким восторгом мы ехали домой! Родители и рабочие встретили нас, как дорогих гостей. Флёра, Людвик и Антя не отходили от нас и старались чем-либо услужить. А какими милыми показались наши знакомые комнаты, вишневый садик, знакомые собаки, лошади!
Накануне Нового года мы с Вильгельмом поехали в Дольцы. Надо было купить керосина в лавочке у Августа. Фуражки у нас были с гербами "ГУ" (городское училище). Нам казалось, что в Церковище все нас принимают за чиновников. В лесу за Церковищем нагнали учителя приходской школы Кучинского. Это был молодой человек низенького роста с небольшой бородкой. Он попросил его подвезти. Разговаривал с нами как с равными, образованными людьми. Настроение у него было немного приподнятое, вероятно где-то выпил рюмочку.
- Вы ведь понимаете, что начинается новое столетие. Наступает 1901 год. Я сейчас приду домой, в 12 часов ночи стану на колени и,.. (тут он запнулся) буду читать Евангелие. Больше он никак не умел выразить свое настроение и не мог осмыслить, чего он ожидает от нового столетия.
Съездили мы все втроем в Стадолище. Никанор гнал и дрессировал лошадей, как ему хотелось. Лошади его всегда интересовали. В Стадолище он отличался и в танцах под гармонику. А мы с Вильгельмом отличались только своей образованностью и поясами с форменными пряжками, на которых стояли "ГУ".
В Лепеле во время каникул наша хозяйка переехала в низенький домик на Озерной улице, который принадлежал мещанину Клындо. Рядом был другой домик, где жили хозяева. Самого Клындо я не видел и не знаю, чем он занимался. Но у него была красавица, похожая на молодую боярыню, жена и желто-бледная худая сестра. Мне случалось заходить в их домик. Все аксессуары мещанского убранства в комнате были налицо: кривое зеркало, ломберный столик, мягкое кресло в рваном чехле, фотографии и картинки на стенах, гипсовые кошечки, куколки и собачки под зеркалом. И все этакое миниатюрное, жалкое. Я не понимал, как помещается в этих крошечных комнатах красавица Клындо. В новой квартире мы получили комнату побольше и теплую.
На уроках я стал чувствовать себя уверенно. После весенних экзаменов неожиданно мне выдали похвальный лист. Когда отец приехал за нами, мы были в школе. Он ушел по делам. Хозяйка приготовляла обед, а я, стоя на коленях около стула, рассматривал какую-то большую книгу, полученную из библиотеки. Вошел отец. Хозяйка сразу поздравила его с моими успехами. Отец порывисто схватил меня за голову и начал целовать. На глазах у него дрожали слезы.
Никанор и Вильгельм сидели в каждом классе по 2 года. После уроков Масалкина им трудно было преодолеть отвращение к науке. О похвальных листах рассказывали как о чем-то недосягаемом. И вдруг я за один год достиг такой славы. Всем знакомым и родным похвальный лист показывали беспрестанно и меня все хвалили.
Свободное копирование
