Городское училище. Лепель.
Никанор был уже в 5-ом отделении, а Вильгельм в 4-ом, когда очередь дошла до меня. Трудно было платить за троих. Кроме того, дома тоже скучно было без детей. Поэтому меня начали учить позже, чем братьев. Мне уже шел 13-й год, а я все сидел дома. Читал книги, которые удавалось достать и нянчился с Флёрой и Людвиком.
Один раз отец привез мне от Пантцера книгу с картинками Верещагина с заголовком "Дома и на войне". Людвику было в это время лет 7. Он тоже хотел смотреть картинки, а я не давал. Он схватил за книгу, смял один лист и вырвал его. Я оченьгорько плакал. Боялся, что отцу будет неприятность.
Масалкина у нас уже не было и не было в семье ни одного грамотного, кто бы мне мог помочь учиться. Я и начал, по методу Масалкина, зубрить учебники, которые освободились у Вильгельма, когда он перешел в 3-е отделение - грамматику Кирпичникова, историю Рождественского и естественную историю Ярошевского. Правила сложения и вычитания по арифметике мне показал отец, а умножение и деление - Никанор. Его педагогические способности, очевидно, были ниже, чем у Пирогова или у Макаренко, но я все-таки понял и начал решать задачи.
Я не мог себе представить, как это ученики городского училища в состоянии выучить наизусть слово в слово такие толстые книги. Из истории я мог удержать в памяти слово в слово страниц 10, а по грамматике и того меньше. Писать учился по прописям: обводил чернилами бледные тетрадки. Но перо было ржавое. Чернила бесконечно разводились водой, я туда подсыпал еще сажи. Красотой мое чистописание никогда не отличалось. Так и осталось на всю жизнь.
Держать экзамены в Лепель меня повез отец. За большим столом заседали люди с погонами и светлыми пуговицами, которых я безоговорочно признавал своими начальниками.
В коридоре и у дверей класса жмутся бедно одетые евреи. Мой отец в сюртуке из домотканого сукна, полный, солидный, тоже волнуется. Священник, который входит в состав экзаменационной комиссии, предлагает отцу сесть за парты, где сидит уже несколько именитых родителей.
Руки и голос у меня дрожат. Но читаю я дрожащим голосом лучше всех. Диктовку тоже написал довольно грамотно, но отвратительным почерком. С грехом пополам сдана и арифметика: принят в 3 отделение.
Счастье учиться в школе очень скоро обернулось ко мне будничной своей стороной. На квартиру нас поместили в бедную мещанскую семью, за плату по 7 р. 50 коп. в месяц за каждого с питанием. Что, кроме того? мама привозила нашей хозяйке сыры, мясо, масло, - это уже было не в счет. Квартира состояла из 2 комнат. Одна комната не топилась и в ней никто не жил. В другой комнате помещались на одной кровати хозяйка с взрослой дочерью и за ширмой нас трое. Никанор спал на диванчике, а мы с Вильгельмом вдвоем на сундуке.
Дождливая осень. Я усердно учу уроки, но сказывается плохая подготовка. Отвечаю пока плоховато. А дома, когда выучу уроки, тоскую по Соболеву. Ухожу за околицу города в поле и там сижу. В голове завелись вши, ночью кусают клопы.
Свободное копирование
