* * *
Лунная ночь, запорошенный снегом лес. Дорога куда-то как бы ввысь. Необычная, жуткая и прекрасная картина, как бы не из здешнего мира и звуки другие. Иначе звучат, как бы издали голоса родителей, звенят бубенцы.
Это меня куда-то везли через лес. Среди тех тысячи впечатлений, которые ребенок ярко воспринимает в первые годы жизни, это было самое сильное и сохранилось в памяти.
Вторая запомнившаяся картина. У нас в Соболеве вечеринка, приехали братья мамы Игналя и Виктор. Один из них играет на скрипке. Их сестра Альберта сидит и разговаривает с мамой. Мама такая радостная, дяди и тетя мне очень нравятся. Чувствую себя счастливым.
И еще. Я заболел. У меня воспаление легких. Пахнет лекарствами. Я сплю на одной кровати с отцом. У меня бред. Кажется около кровати стоит какой-то пузатый человек с красными глазами. Я закричал. Отец проснулся. "Зданки" исчезли.
Мы с Никанором и Вильгельмом карабкаемся на крутой склон оврага. Цепляемся за пни. По дороге едет экипаж, запряженный парой лошадей. В нем едет пана Домброво в шляпке. Я отстал от старших и взбираюсь на край когда экипаж уже проехал.
"Паробки" (батраки) ловят ночью в озере раков с факелами из смолистых еловых пней. Я сижу около костра под лесом. Таинственно темнеет озеро. Над ним такой же таинственный лес. Из этого таинственного мира выхвачены отдельные уголки, освещенные костром и факелами. Так и запомнились на всю жизнь эти яркие сказочные уголки, которых дома никогда не увидишь. Потом уже вся действительность сливается в общую реку времени: дни, ночи, будни, праздники. Выступают из небытия образы членов семьи и чужие люди. Все шире круг, все дальше: уже хочется знать, что же еще дальше, ищешь ответы в рассказах, в сказках. Дальше уже воображение творит мир такой, какой бы мне хотелось. Идут мечты, но это уже потом, после 15 лет. А пока я удовлетворен тем, что меня окружает. Все это мне кажется постоянно существовавшим до меня и неизменным. Если я поступаю неправильно, меня наказывают, значит я действительно не прав. Я должен соблюдать все то, чему меня учат дед с бабой и отец с матерью.
В течение 3-4 лет мой отец выстроил большой дом 6 комнат с подвалом, который обошелся деньгами 1000 рублей, свирен, конюшню, 2 хлева, ток с молотилкой и 3 пуни. Лес частично рос на месте, часть возили из Стадолища. Доски пилили вручную. Нужен был кирпич. Под лесом оказалась хорошая, жирная синяя глина. Была сделана напольная печь для обжига кирпича, глиномялка с конным приводом и "подрядчик" Степан Бочкин из Судилович начал выпускать в год тысяч по 10 кирпича по 4 р. за тысячу. Часть платы за кирпич он забрал молоком по 7 коп. за четверть, часть хлебом и картофелем. На руки он в конце лета получал рублей 100 после расплаты со своими подручными. Зиму он проводил у себя в деревне, весной появлялся вновь. Я помню его всегда босиком с густыми черными волосами и с цыганской бородой. Он и сам был смуглый, поэтому его звали цыганом.
Плотников работало человек 10. Всех их кормила моя мать, пекла для них хлеб, варила ячменную кашу с салом или клецки, а на первое щи из капусты, борщ из свеклы, заправленный свиным салом или заторку с молоком. По праздника ячменные блины с салом или сметаной. Рабочие так и договаривались работать на хозяйских харчах. Я не слышал, чтобы они обижались за еду. Наоборот хвалили. Из рабочих помню колоритную фигуру Антона по прозвищу Борец. Коренастый, со светлыми усами и без бороды. Мой отец один раз боролся с ним и повалил его. Других соперников у него не было. Помню, что он умел плясать вприсядку под гармонику. Помню как отец с матерью осматривали новый дом в котором настилали полы исоветовались о планировке. Уже поздней осенью отец подгонял окна. Мама послала меня к нему за молотком. Я ткнул в парадную дверь, но она туго открывалась. Я попробовал стучать, но меня не было слышно. Я стоял мерз и плакал, пока мама сама не пришла за мной. Мне было года 3. В этом же возрасте я один раз отравился. Дело было еще в старом доме. Для мух на блюдечке налили воды с мышьяком и положили кусочек сахару. А я тихонько съел сахар, хотел выпить воду, но уронил и разбил блюдце. Это меня и спасло. Подбежала мама. Что сахар я съел, я сразу сознался. Было пущено в ход молоко и другие средства. Все обошлось благополучно.
Ввод во владение землей должен был сделать становой пристав в присутствии волостных властей и свидетелей. Конечно, требовалось угощение. Торжество происходило в новом доме. В моей памяти сохранился знакомый нам урядник, который явился в длинном сюртуке с широким поясом и все крутил ручку музыкальной шкатулки "Герофон", который был куплен еще в Весницке и при дележе достался нам. Дьячок Корнилович с длинной рыжей бородой громогласно пел басом. И все же его пение мне понравилось больше, чем крики остальных гостей. Пили водку, плясали. Мой отец тоже плясал вприсядку. Но я скоро заснул и не нашел особой прелести в этом празднике.
Свободное копирование
