Полковник холодно откидывается в кресле назад, когда я рассказываю свою историю об "автомобиле № 32684". В качестве доказательства предъявляю ему записку незнакомца, которая утром торчала в моей двери.
Полковник бесстрастно улыбается:
- Какой-нибудь влюбленный индюк, не так ли?
Спокойствие этого человека сокрушает остатки моего самообладания. Я так больше не могу. Я не уйду из комендатуры, пока не буду уверена, что этот "влюбленный индюк" некоторым образом "по долгу службы" не исчезнет из моего поля зрения.
Итак, я перехожу в наступление:
- А как же ваши земляки, которые уже несколько недель шпионят за мной и театром? Или я их вообразила? Может, я страдаю галлюцинациями?
Мой вопрос, похоже, лишает полковника его олимпийского спокойствия, он настораживается. Но не только настораживается. К сожалению. Потому что теперь уже задает вопросы он. И в течение нескольких минут вытягивает из меня то, что хочет: я рассказываю ему все - в том числе и об американце Джордже Кайзере и мистическом листке с "атомными формулами".
Полковник неподвижно слушает меня, кивает, молчит две-три мучительных секунды, потом встает, приглашает вежливым жестом в соседнее помещение и просит подождать. Он будет разговаривать со ставкой в Карлсхорсте.
Итак, я жду.
Мне предоставляется многочасовая возможность поразмыслить о том, что я сделала правильно, а что нет, и чего мне стоит ожидать в будущем в этой стране, и чего не стоит.
Через пару часов внутренне я уже готова эмигрировать во Францию, Англию или Штаты, куда угодно - лишь бы русские не разрешили эту проблему на свой лад и не "предложили" бы мне долгое путешествие в Сибирь.
Три часа спустя снова входит полковник и предлагает мне нечто совершенно иное: гастроли в советском секторе.
Я молчу, сбитая с толку.
Полковник остается вежливым:
- У нас есть основания, чтобы просить вас об этих гастролях.
- Могу я узнать - какие?
- Не сегодня. Позднее. Для вашего спокойствия я могу сказать одно - вы будете гастролировать у нас в собственных, но также и в наших интересах. Мы, как и вы, хотели бы поточнее узнать об этой "машине № 32684" и людях, которые следят за вами.
- Благодарю вас.
- Спасибо за согласие. Я должен попросить вас еще о двух вещах: напишите незнакомцу из "автомобиля № 32684" записку, что ждете его в своей гримерной после спектакля. Тогда мы точно установим владельца автомобиля...
- У него немецкий номер...
- О, это еще ничего не значит, - весело улыбается полковник и продолжает: - И сразу по возвращении позаботьтесь, пожалуйста, о том, чтобы возможные наблюдатели за вашим домом узнали о ваших гастролях на Александерплац. Просто расскажите об этом "хорошим знакомым", которые будут громко обсуждать это. Ну как, договорились?
Разумеется, "договорились", что же еще мне остается?
Свободное копирование
