Глава 27.
В самом конце мая 1935 года к нам в детдом неожиданно даже для его бдительного начальства явилась известная тогда всему миру радистка с арктической полярной станции Уэллен на Чукотке Людмила Шрадер. Это именно она держала немыслимо тяжелую и ответственную связь лагеря Шмидта с Большой Землей. И именно она выводила летчиков к затерянной в Чукотском море утлой льдине с сотней спасавшихся на ней челюскинцев. Явно по подначке своего знаменитого коллеги она привезла мне подарок «в связи с успешным окончанием пятого класса» от Отто Юльевича Шмидта, от Эрнеста Теодоровича Кренкеля и от себя лично — вырезанную из моржового клыка композицию: чукча–погонщик держит в руке хоррей, за ним – оленья упряжка с нартами.
Первого июня 1935 года в торжественно отмеченный детдомом день успешного окончания пятого класса — чему ни я сам после таганского карцера, ни мои учителя, выходившие меня и вернувшие к жизни, верить не могли! — мне был сделан еще один подарок — воистину не предусмотренный чекистскими порядками в середине 30–х годов. Мне, прозванному за прошлогодний рывок на Север Витьком–полярником, преподнесли только что вышедшую книгу «Поход Челюскина», написанную самими героями арктической трагедии. И в надписи-посвящении на шмуцтитуле книги я прочел, не веря глазам своим: «Додин Вениамин (!!!), ученик 5 кл. «Е» 13 школы БОНО премируется за отличные успехи в учебной работе и примерное поведение, достойное советского школьника. 1 июня 1935 года.
Директор школы В. Яковлева. Зав. учебной частью Е. Маркова. Классный руководитель В. Демина».
Мне вернули мое имя, которое они украли у меня шестью годами раньше. Каким образом? Кто? Я хотел знать правду.
Искал ее. И никогда не нашел. Как не узнал никогда имя зверя, приказавшего лишить меня имени и тем — надежды быть найденным близкими и той же надежды самому не пропасть навсегда в бездне российского беспредела. Теперь, — думал я, — если мои мама и отец живы, они смогут меня найти. И мне никому не надо будет объяснять, что я — это я.
Свободное копирование
