Мои четыре лисы - 10

X.

Вихрь -- победитель воздуха

 А как поживал и что делал в это время Вихрь? Как подвигалось его учение?

 Вихрь за это время сделал блестящую карьеру, и если бы он мог говорить, то наверное назвал бы себя победителем воздуха.

 Одновременно с Желтком я учил Вихря акробатике, и он делал в ней небывалые, фантастические успехи. Он давно уже прекрасно прыгал с тумбы на тумбу и, извиваясь, быстро ходил между прутьями пьедесталов, когда я решил во что бы то ни стало научить его качаться на трапеции, как качаются в цирках те акробаты, которые вызывают жуткий восторг у публики, повиснув высоко под самой крышей цирка на руках.

 А Вихрь должен был повиснуть на трапеции на зубах.

 Я поставил тумбу Вихря против трапеции. Трапеция качается и почти достает тумбу. Выпускается Вихрь; он стремглав вскакивает на тумбу и зорко следит за качающейся трапецией с привязанным к ней мясом. Я берусь за трапецию и приближаю ее к Вихрю. Вихрь сразу бросается и впивается в палку с мясом зубами. Я выпускаю трапецию, и Вихрь качается на ней, не выпуская из зубов палку.

 Это было зрелище поразительное: дикая лиса, дрессировать которую до сих пор никому еще не удавалось, превращается в акробата, который ловкостью готов поспорить с любым акробатом-человеком.

 Сила зубов и челюстей помогает ему в этом; только бульдоги в этом отношении могут поспорить с лисицами.

 Я отвязал мясо, чтобы дать Вихрю заработанную плату; Вихрь упал вниз с трапеции, схватил мясо и побежал есть его в угол.

 С этого же раза он стал чувствовать себя на трапеции, как дома. Едва видел качающуюся трапецию, -- прыгал на нее так быстро, что мы не успевали даже привязывать к палке мясо.

 Он сделался украшением моего маленького лисьего семейства.

 Я сделал новый опыт с Вихрем, который вполне удался: спустил с потолка по блоку веревку, на конце которой привязал к палочке мясо. Вихрь прямо с пола, без разбега вертикально прыгнул вверх и впился зубами в палочку с мясом.

 Тогда я осторожно стал поднимать его на блоке к потолку; на всякий случай, впрочем, служащие держали под ним ковер.

 И Вихрь повисал в воздухе высоко-высоко, как настоящий акробат.

 Потом я пробовал вертеть веревку, -- Вихрь оставался неподвижен, крепко вцепившись зубами в палочку с мясом.

 И когда появлялась на воздухе знакомая трапеция, Вихрь, как настоящий артист, впивался в нее глазами и для него, казалось, уже ничто не существовало. Если ему приходилось натыкаться во время бега к месту работы на одну из своих товарок, он как-то пренебрежительно, мимоходом, кусал ее и продолжал прыгать с пола на тумбу, и с пола на трапецию и первым, как стрела, бросался по звонку в свою клетку.

 Здесь я впервые заметил, что лисы больше кричат, визжат, тявкают и валяются на полу в борьбе, чем кусаются.

 Ловко обороняясь, они почти не прикасаются зубами к телу.

 Этот вид борьбы, -- больше крика, чем дела, -- напоминает борьбу морских львов.

 Я не хотел, чтобы мои лисички совсем ударили в грязь лицом перед гениальным Вихрем, и научил Патрикеевну танцовать на вертящемся барабане.

 Делал я это так: манил мясом Патрикеевну со стула и подводил к пьедесталу, где, при помощи той же повадки-приманки, заставлял встать передними лапами на вертящийся свободно на оси деревянный барабан.

 Патрикеевна делала попытку перескочить через барабан, но я ей мешал это сделать, быстро поднося к самой морде мясо. Лиса его глотала и намеревалась опять влезть на барабан, который от ее прикосновения катился.

 Я кормил при этом Патрикеевну до полного насыщения, пока все ее лапы касались барабана.

 К барабану я привязывал веревку, которая проходила через блоки по металлической палке вниз. К другому концу ее был привязав плакат. Патрикеевна бежала, становилась в ожидании мяса; передние лапы у нее были на барабане, и когда я подносил мясо, она царапала лапами барабан, заставляя его вертеться и наматывать веревку на барабан. Благодаря этому поднимался плакатик.

 Кроме лис на моей маленькой сцене появлялись на репетициях и поросенок, деловито раскладывающий ковер, и кот Пушок, которого я научил ходить по металлическим пьедестальчикам, между которыми так ловко скользил Вихрь.

 Пушка выучить было куда труднее, чем лисиц, так как упрямство кошек не поддается описанию.

 Выпускал я часто на сцену во время репетиций и кролика-забияку, следя за тем, какие отношения установятся у него с лисицами. И лисицы на него не обращали никакого внимания.

 Я приучил лисиц скоро к громкому охотничьему рогу, на звуки которого они выбегали из клеток.

 Мне пришло в голову устроить пир всей честной братии, которая, без различия происхождения, рука об руку работала рядом, на подмостках.

 Здесь у меня, в самом деле, не могло быть врагов; кролик бегал рядом с лисицей; собака Марс играла с той же лисицей; кот Пушок бегал между ними; поросенок Хрюшка чувствовал себя тоже как нельзя лучше в этой компании, и я решил устроить, для моих артистов-зверей общий братский пир, на который впоследствии должен был быть приглашен даже сам Михайло Иванович Топтыгин, в просторечьи Мишка-медведь.

 И вот я придумал нарядный стол, покрытый белой скатертью, в котором устроил гнезда для посуды моим гостям. К столу было приставлено креслице для Пушка, тумба для Марса, стойло с лестницей для Хрюшки, пьедестал с лесенкой для кролика и стул для лисы. На столе чашка и ведро с мясом и супом.

 Я выпускал из клетки по очереди зверей, и они усаживались каждый на свое место, мирно принимаясь за еду. Получалась эффектная картина братского пира.

 Я взял деревянную шляпную картонку и стал учить Белка вскакивать на нее, балансировать и кататься на ней, не спрыгивая на пол.

 Белок получал свою порцию еды только тогда, когда он находился на картонке.

 Белок ловко перебирал лапками, не теряя равновесия, и если случайно картонка выскакивала из-под его ног, и он падал на пол, почему-то детей это приводило в неописуемый восторг, и неудачу моей ловкой лисички детвора встречала громким смехом и аплодисментами.

 Патрикеевна оказал Белку услугу: я выучил ее подкатывать передними лапками картонку к известному месту, где ждал Белок; Белок сейчас же вскакивал на картонку.

 Таким образом лисицы помогали одна другой исполнять свой номер.

 Мои четыре лисы не вполне закончили еще свое образование. Я жду от них многого, если они будут здоровы, и каждый день мне приносит новую радость и новые открытия во время занятий с моими способными учениками.

 В клетках у меня живут еще дикие лисички и, кто знает, может быть, между ними найдутся еще более талантливые гимнасты или танцоры.