Был самый расцвет нэпа.
Я давал в "Титане", "Колизее" и других крупных кинотеатрах на Невском проспекте после сеансов "акты фантастической иллюзии". Все свободное время я посвящал созданию репертуара.
День мой складывался так: утром я шел в "Совкино" узнать, где мне предстоит работать, днем репетировал, вечером выступал, а после этого ехал на извозчике на Петроградскую сторону. Там жил знакомый столяр. По моим чертежам он изготовлял аппаратуру, а я ее сам раскрашивал, до рассвета, бывало, возясь с кистями и красками.
Наряду с "Омоложением" другим большим номером в моем репертуаре стал трюк под названием "Человек-молния".
Мне связывали руки и ноги и сажали в большой мешок. Затем мешок в свою очередь завязывали, запечатывали и помещали в сундук. Крышку забивали гвоздями, а весь сундук обвязывали веревками. Все делалось очень тщательно, добросовестно, и, казалось, нет никакой возможности человеку выбраться из этого сундука. Одна из моих помощниц хлопала в ладоши: "Раз... два..." — произносила она, и на счете "три" я уже появлялся в зале. Сундук развязывали, мешок распечатывали и в нем оказывались две женщины — две мои помощницы.
Проделывал я и такой фокус.
Мне давали свечку, и я укладывал ее в футляр. Затем на сцену вызывали кого-либо из зрителей и просили подержать футляр. Я брал пистолет, набрасывал на него цветной шелковый платок и стрелял. Платок при выстреле исчезал. Тогда я просил стоящего на сцене открыть футляр. К всеобщему удивлению, платок, который только что был у всех на глазах, лежал в футляре, а свечка... свечка пропала.
После этого между мной и вышедшим на сцену зрителем происходил следующий разговор:
— Отдайте свечку, — говорил я.
— Но я не брал ее, — отвечал обычно зритель.
— Как же не брали, когда я точно знаю, что она у вас. — Уверяю...
— Гражданин, свечка у вас в кармане.
Зритель поспешно хватался за карман и при общем смехе извлекал оттуда свечку.
Заставить свечку исчезнуть из футляра было не очень трудно: нажим специальной, не видимой зрителю пружинки — и свеча складывалась и уходила в дно футляра. Так же появлялся в футляре платок. Но вот подложить зрителю в карман свечу, когда он находился на сцене, при полном свете, когда публика внимательно смотрела за моими действиями, для этого необходима была ловкость. Я сосредоточивал общее внимание на футляре, как будто бы в нем заключалось все дело, делал вид, что ужасно волнуюсь из-за того, что "тайна" футляра может быть разоблачена, а сам тем временем подкладывал свечу в карман зрителю.
Вообще хорошо, когда два-три фокуса соединены вместе, это всегда поражает публику: исчезал платок, но тут же он оказывался в футляре, исчезала свеча, но она оказывалась в кармане у зрителя. И кроме того, возможная неудача одного трюка восполняется удачей другого.
Участие зрителей почти в каждом трюке делало мои выступления живыми, веселыми. Зрители, как это известно фокусникам, любят своими руками потрогать реквизит, убедиться, что тут нет никакого "мошенства". Со всех сторон сбегались добровольные помощники, когда я исполнял номер "Человек-молния", чтобы удостовериться, действительно ли Кио сидит в мешке. Они, как писал рецензент, "не позволят себя обмануть! Раздувая ноздри, они изучают мешок: на вкус, на крепость, на запах",
Свободное копирование
