ГЛАВА I
"Одеон" на Сретенке — "Конкурсы юмористов” — Первая роль — В Варшаве - Конюх или билетер? — Бим-Бом — В старом цирке — Случай со слонами — Под куполом — "Десять минут между жизнью и смертью" — Кулинарное искусство престидижитатора — Факир был голоден — Как дурачат публику — "Адская академия" — "Омоложение" — Что такое "Кио"?
Моя артистическая деятельность началась в 1917 году в Москве.
В годы первой мировой войны в Москве, Петрограде, да и в других больших городах возникало множество театров-миниатюр. Только в Москве насчитывалось двенадцать-четырнадцать таких театров. Один из них — "Одеон" — располагался на Сретенке, как раз напротив дома, где жила наша семья. Каждый вечер здесь давалось два сеанса. Руководил театром некто Н. Ф. Гриневский.
В этот театр я и зачастил. Для маскировки надевал отцовское пальто — в ту пору учащимся средних учебных заведений посещение театров, особенно такого типа, было строго запрещено. Надо сказать, что "Одеон" от большинства других театров-миниатюр отличался несколько более высокой культурой. Здесь делал первые шаги в искусстве Николай Павлович Смирнов-Сокольский. Он числился на военной службе и в театр являлся в форме вольноопределяющегося — в шинели, перетянутой ремнем. Волосы его, как и положено поенному человеку, были коротко острижены. Он надевал парик, облачался во фрак и в таком виде выходил на сцену в качестве "юмориста". Выступал в "Одеоне" и другой впоследствии известный артист эстрады — Григорий Иванович Афонин. Был здесь талантливый куплетист эксцентрик Павел Троицкий.
Н. П. Смирнов-Сокольский и Г. И. Афонин, несмотря на свою молодость, были людьми очень начитанными, любящими книгу. Они стремились к сатирическому, злободневному репертуару.
Скоро я стал в театре Гриневского своим человеком, познакомился с артистами, и на меня обратили внимание. Да и как было не заметить рослого, восторженного юношу, аккуратно, чуть ли не каждый вечер посещавшего и первый и второй сеансы. Этот юноша пылко аплодировал и скетчам, и куплетам, и певицам, принимал горячее участие в "конкурсах юмористов". Подобные конкурсы пользовались большой популярностью. Всем зрителям раздавались билетики, которые надо было, подчеркнув фамилию понравившегося артиста, опустить в ящик. Я обычно голосовал за Смирнова-Сокольского.
Не скрою, я завидовал артистам "Одеона". Как часто мне самому хотелось выйти на сцену и принять участие в спектакле. И вот однажды такой случай (признаюсь, весьма тривиальный!) представился.
Заболел один из исполнителей. А так как я знал наизусть чуть ли не весь репертуар театра, то, набравшись смелости, решил предложить свои услуги хозяину театра, Николаю Федоровичу Гриневскому. Тот колебался недолго — надо же было кем-то заменить заболевшего! — и уже вечером состоялся мой первый дебют.
Мне поручили выступать в "лубке". Спускалось полотнище. На нем были нарисованы: пламенно—алое сердце, такая же яркая печень и желудок. В середине каждого из этих органов были проделаны отверстия. Актеры просовывали в эти отверстия головы и пели полагающиеся по ходу действия куплеты. Не помню уже, какую из частей этого необычного "организма" я изображал. Пропел я свои куплеты старательно, Гриневский остался доволен и предложил стать штатным актером театра.
С радостью я встретил это неожиданное предложение. Оно приобщило меня к горячо полюбившемуся театральному искусству. К тому же я уже подумывал о том, чтобы начать помогать своим заработком семье. После смерти отца мы ощущали в этом острую необходимость. Понятно, что в театре мне пришлось довольствоваться ролью скромного актера на "выходах".
Большим успехом в ту пору пользовалось злободневное обозрение Е. Мировича "Вова приспособился". В нем высмеивался буржуазный сынок, призванный на военную службу, и сумевший весьма неплохо устроиться: казарму он превратил в комфортабельную спальню, обеды ему приносили из дома. В этом обозрении центральную роль — Вовы — играл Смирнов-Сокольский, я же изображал одного из солдат.
Свободное копирование
