В ОТСТАВКЕ
Переход на положение "надомника" оказался значительно более безболезненным, чем я это ожидал. По существу, я был к нему почти подготовлен. Последние годы я жил все время некой двойной жизнью. С одной стороны, был большой коллектив, которым я занимался, получая от этого немалое удовлетворение. Тем более, что его научные дела шли совсем не плохо. Но была и собственная интимно-научная жизнь. Именно интимная, о которой мало кто знал. Она имела свою собственную логику и свои собственные ценности.
Развивалась эта внутренняя жизнь по каким-то своим законам, имела, действительно, собственную логику, которую я мог контролировать в очень малой степени. На ее развитие могли оказывать влияние самые неожиданные обстоятельства. Но лишь те, которые оказывались в каком-то определенном канале, и его я не умел предсказать заранее. Возникал какой-то особый духовный мир, своя ментальность, порой мало мне самому понятная. Вот несколько, казалось бы, не очень связанных фрагментов, которые привели к тому, что жизнь осталась заполненной делом и напряженной после моего ухода в отставку. Не менее, чем тогда, когда я активно работал в Вычислительном Центре.
Не знаю почему, но еще в юности у меня сложились очень добрые отношения с моим бывшим университетским профессором А.Г. Курошем. Один летний отпуск 58-го года мы даже провели вместе в туристском лагере на Карпатах. Александр Геннадиевич был родом из Смоленска, знал корни моей семьи, и всегда проявлял ко мне внимание, хотя мои интересы были очень далеки от его алгебры. Уже будучи профессором, я познакомился у него в кабинете с одним из его докторантов, будущим академиком - В.М. Глушковым, который после успешной защиты докторской диссертации переехал в Киев и возглавил институт кибернетики.
Мы с Глушковым сошлись во взглядах по многим вопросам, гуляли вместе, сначала по Нескучному, а затем по Голосиевскому саду. Много говорили, обсуждали разные планы. Он познакомил меня со своими молодыми сотрудниками Михалевичем, Пшеничным, Ермольевым и многими другими. Почти у всех из этой киевской компании я потом, с легкой руки Виктора Михайловича оппонировал их докторские диссертации. Глушков был очень умным, и я бы сказал даже блестящим человеком. Мне с ним было интересно. И, что касается математики, то наши взгляды были достаточно близки. Но в одном пункте мы с Глушковым расходились, причем расхождения носили глубоко принципиальный характер.
У Виктора Михайловича было ярко выраженное технократическое мышление. В одной из своих статей он даже написал о том, что, как только в стране будет тысяча или десять тысяч электронных машин - число в этом утверждении роли не играет, то все вопросы управления и порядка в стране могут быть решены. Далее он полагал важнейшей проблемой оптимизацию принимаемых решений в экономике и управлении производством. У него в институте возникла, под руководством Михалевича, довольно сильная группа специалистов по методам оптимизации. С этими людьми у меня сложились самые добрые отношения.
Я в те годы также много занимался методами отыскания оптимальных решений в задачах, которые возникали в технике. Мы проводили совместные семинары и летние школы. И это сотрудничество было взаимно полезным. Но мне казалось, совершенно неуместным отождествлять технику и экономику, в которой главной персоной был человек, где электронная машина, как бы она не была важна и совершенна, играла все-таки только вспомогательную роль.
Я в то время об этом много думал, размышлял и об управлении экономикой и тоже порой был склонен к утверждениям в технократическом ключе - я сейчас иногда чувствую неловкость за некоторые мной опубликованные утверждения. Особенно за ту примитивную трактовку программного метода управления, которая принадлежала в равной степени и Глушкову и Поспелову и мне. В наше оправдание я могу заметить, что такая "машинная эйфория" была свойственна не только нам советским специалистам: наши зарубежные коллеги думали в том же ключе. Однако, уже тогда, в средине 60-х годов я начал понимать, что мир и общество устроены куда сложнее, чем это казалась нам, специалистам, занимавшимся проблемами использования вычислительной техники.
Свободное копирование
