Я знал, кому пою - 1

Я ЗНАЛ, КОМУ ПОЮ

Ты нужен всем

В этом счастье человека. Артиста

Моя жизнь отдана зрителю, и мой зрительный зал - это вся наша страна. Я могу так сказать не только потому, что изъездил ее вдоль и поперек, - это право дали мне и письма, которые приходили ко мне со всех концов необъятной нашей Родины. Их накопилось у меня несколько больших ящиков. Я получал их всю жизнь. Они начали приходить с тех пор, как я стал опереточным артистом в Ленинграде, и приходят до сих пор. После очередной премьеры или концерта по радио их количество значительно увеличивалось.

"Письма, - как сказал поэт, - пишут разные: слезные, болезные, иногда прекрасные, чаще бесполезные". Я думаю, что для артиста бесполезных писем не бывает. Даже если в них избитые слова поклонников - "кумир", "мечта", "идеал", "бог", - они подтверждение того, что твоим искусством взволновано еще одно человеческое сердце.

Правда, в молодости, когда столько планов и замыслов требует осуществления, когда времени не хватает и ты разрываешься на части, их количество приводило меня порой в отчаяние, даже раздражало: ведь на них надо было отвечать, больше того, надо было что-то делать - ибо они содержали в себе самые разнообразные просьбы, заставляющие куда-то звонить, что-то доставать, кому-то посылать. Одному с этим справиться было невозможно, и мне помогала моя семья.

А письма действительно были разные, написанные почерком старательно ученическим или небрежным, убористо или размашисто, каллиграфически или коряво, тщательно или наскоро, письменными или печатными буквами, порой просто с типографской ровностью. Это были письма коллективные и индивидуальные, написанные литературно и безграмотно, вдохновенно и сухо, деловито и лирично, в стихах и в прозе. Это были письма озабоченные, ободряющие, забавные, смешные, нелепые, серьезные, шутливые, бесцеремонные, нахальные, злобные, оскорбительные, обидные, трогательные, нежные, негодующие - и нет для меня на свете ничего дороже этих писем, писем моих зрителей. Со временем я понял, какое это богатство. Для меня это документы эпохи. И думаю, не только для меня. Не надо специально смотреть на дату по их стилю, настроению, точке зрения тотчас же почувствуешь, к какому периоду нашей жизни то или иное письмо относится.

Вот, например, записка, переданная мне во время концерта: "Мы, группа рабочих завода Кр. Треугольник, Кр. Заря, Кр. Путиловец, шлем Вам, подлинному пролетарскому артисту, наш пролетарский привет! Мы далеки от мысли посылать вам живые цветы, т. к. это буржуазная манера, а мы выражаем Вам свою благодарность простым пролетарским спасибо".

В каждом письме - характер автора. Уж одним этим они могут быть ценны: сотни характеров, стремлений, состояний, желаний, просьб - стихийный автопортрет народа. Этот портрет всегда был передо мной - я знал, кому пою.

Эти письма мне симпатичны еще и потому, что в них встречается немало забавного, хотя авторы об этом вовсе не заботились.

Забавность начиналась чаще всего уже с адреса. Адреса на конвертах бывали самые неожиданные, и в них тоже выражалось отношение автора к адресату. Большинство конвертов было, конечно, оформлено по всем правилам: город, улица, дом, квартира, имя, фамилия. Но одесситы писали на конвертах "Одесскому консулу в столице Леониду Утесову"; те, кто не знал адреса, полагались на почту и прямо обращались к ней: "Почтальоны города Москвы, прошу передать письмо Утесову Леониду"; некоторые писали просто "Москва, Леониду Утесову", а то и вовсе без города "Леониду Утесову", иногда уточняли: "Большой театр. Утесову", "Союз писателей", "Справочное бюро", "Театр Утесова", "Композитору Утесову", "Комитет искусств", или "Самому веселому артисту", "Самому популярному певцу", один раз даже "Профессору". Иногда стояла пометка "Заказное и важное". Некоторые письма из Москвы были посланы в Одессу, откуда они снова возвращались в Москву и тогда уже попадали ко мне.