После соучастия в первоначальных распоряжениях по крестьянскому делу — весьма шатких и как бы сделанных для проформы — я на некоторое время освободился от важных занятий и 20-го июня выехал с моим семейств на летнюю кочевку в Боржом.
Здесь судьба привела меня свидеться с давнишним знакомым, которого я знал еще ребенком в моей молодости — теперь начальником Боржомских вод, старым подпоручиком Александром Николаевичем Сутгофом, человеком в некотором отношении весьма любопытным. Без малого за пятьдесят лет перед тем, в 1813 году, я познакомился в Киеве с семейством отца его, генерала Сутгофа, бывшего в родстве с бабкой жены моей. Молодой Сутгоф был тогда прелестным 12-ти летним мальчиком, хорошо учившимся и много обещавшим. Я упоминал о нем в начале моих воспоминаний. К сожалению, надежды на будущность его не сбылись, по причине постигшего его несчастья, разбившего всю жизнь его. В 1825 году, находясь уже на службе офицером гвардии, ротным командиром, он поддался увлекательным софизмам и убеждениям Каховского и вступил в заговор. 14-го декабря, в числе других, он вывел свою роту на Сенатскую площадь и оставался там до конца переполоха. По определению верховного уголовного суда, Сутгоф причислен к 1-му разряду бунтовщиков, разжалован и сослан в каторгу, где и пребывал девять лет. По отбытии ее, водворенный на поселении, лишенный всякой надежды на возвращение в Россию, о чем уже и не думал, он совершенно покорился своей участи; обзавелся домком, с садиком и огородом, кое-каким хозяйством и, в довершение, прескверно женился на дочери доктора, вовсе к нему неподходящей, необразованной, некрасивой, недальнего ума. Он полагал что в Сибири на поселении и такая сойдет! Обжился он на этом месте, устроился, в полнейшей уверенности, что так и будет проживать до конца жизни. Но в конце царствования Николая Павловича получил извещение об освобождении из Сибири и переводе на Кавказ солдатом, по усиленному ходатайству его матери, генеральши Сутгоф, и сестры, г-жи Нарышкиной. Весьма неприятно пораженный такою милостью, расстроившей его жизнь и все планы, Сутгоф в огорчении отправился с супругой на Кавказ, где тянул солдатскую лямку еще лет с восемь. Только с воцарением Императора Александра Николаевича он был произведен в офицеры. Князь Барятинский, по предстательству о нем Московских бояр и его знатных родственников, а также узнав его лично, принял его под свое покровительство. Оставив Сутгофа числиться офицером военной службы, по преклонности лет и недугам князь прикомандировал его к управлению минеральными водами, сначала Кисловодскими, а потом Боржомскими. В этой должности добрый, благородный старик нашел наконец успокоение от своих житейских треволнений. Мы с ним виделись по нескольку раз в день; он часто приходил ко мне обедать и все вечера проводил со мною. По его образованности и большой опытности, приобретенной несчастьями, его рассказы и беседы всегда были для меня занимательны и желательны.
Свободное копирование
