Скоро выяснилось, что кошмарные мысли о госконтроле хотя бы части национальной кинопродукции, посетили не только мою голову. Вдруг читаю в "Московской неделе" (15 октября 2010) интервью с успешным, без перерывов снимающим режиссером Владимиром Хотиненко. Он прямо так и заявляет: "...я бы воссоздал советское Госкино в его прежнем виде с редактурой и так далее. Независимое кино все равно никто не отменит. Но госполитику я бы проводил как в застойные времена, когда чиновники Госкино были одновременно и продюсерами, мыслили системно. Были фильмы про "сталеваров", причем средний уровень их был высок, но при этом давали снимать Динаре Асановой, Андрею Тарковскому, Глебу Панфилову... Зачем затеяна вся эта история с Фондом поддержки кино? Чтобы создать подобную систему кровоснабжения. Просто выдавать деньги на кино, которые никогда не возвращаются, государство больше не в силах".
Снова убеждаешься, что иные идеи способны носиться в воздухе.
Когда Никита Михалков выколачивал из государства деньги для пользы всей кинематографической братии он вряд ли предполагал, что реакцией будут не крики радости и одобрения, а скрипы подозрений и грохоты склоки. А, может, и предполагал. Не первая зима на волка.
...Вспоминаю прилет в Рим году, эдак, в восьмидесятом. Высадился мощный десант из советских кинематографистов: ведущие режиссеры, сценаристы, критики - человек сорок. Далее нам предстояло на автобусах пересечь итальянский "сапог" с запада на восток, где в курортном городке Пезаро был задуман фестиваль новых советских фильмов. Туда же были приглашены сто кинокритиков из разных стран Европы, чтобы они посмотрели нашу программу, написали о ней, поучаствовали в дискуссиях и пресс-конференциях.
Пока мы дисциплинированно кучковались в зале прилетов, приглядывая за поклажей, Никита Михалков, в майке, джинсах, с торчащим из заднего кармана толстым бумажником, устремился к телефону-атомату и принялся кому-то названивать - у него и тут, оказывается, знакомые!
По утрам он играл в теннис, имея партнером Колю Губенко, будущего министра культуры СССР, гонял его по корту, как по полю зайца. Николай терпел.
На вечерних приемах, куда все являлись, приодевшись в лучшее, Никита приходил в простой майке, облегавшей мускулистый торс, и этот прикид в его исполнении выглядел естественно - он все равно был самым элегантным и притягательным - журналисты Европы только около него и вились.
В Пезаро показали три картины Михалкова: "Механическое пианино", "Пять вечеров" и "Обломов". Вышла местная газета с крупным заголовком: "Михалков - это Чехов сегодня". Ему показали, он хохотнул, сказал: "Это я отцу подарю!"
Вот и в той экстравагантной обстановке вспомнил об отце...
Свободное копирование
