Немилосердная атака, в тот день обрушенная на журнал "Советский экран", имела своей внутренней целью не столько "экран", сколько "советский". И, в этом смысле, она предвосхищала будущее. Журнал в конце мая 1986 года, когда, казалось бы, некие новые ветры уже задули, честно оставался еще советским. Ритуальная словесная обязаловка еще громыхала в нем вполне отчетливо.
Другое дело, что наряду с ней в журнале присутствовала сама живая кинематографическая плоть, состоявшая из рецензий, актерских портретов, интервью, репортажей со съемок фильмов и многого другого, что, собственно, и делало издание интересным для людей - "для широких слоев населения". Выяснилось, что "плоть" там вообще никого не интересовала...
Здравый смысл, в который я еще верил, все-таки не позволит, думалось мне, полностью отрицать достоинства журнала. Ну, покритикуют, дадут советы, как работать в новых условиях, но наверняка не закроют глаза на очевидное: на высокую культуру и несомненный профессионализм тех, кто делает журнал.
Выходя на трибуну, и потом, когда выступал, я предполагал, что меня не только будут слушать, но еще и услышат: думал, что разговор сложится по-деловому. То есть, я расскажу о принципах, которыми руководствуется журнал, скажу и о проблемах, о недостатках, которые хочется преодолеть, внесу свои предложения, меня в чем-то поддержат, с чем-то не согласятся, что-то предложат... Наивный!
Свою речь я написал заранее. Текст у меня сохранился. Сегодня могу отметить его вполне независимую тональность. Вот, например, как начал: "После того, как мне передали предложение Элема Германовича заслушать на сегодняшнем секретариате планы работы журнала "Советский экран", первым, естественно, возник недоуменный вопрос: как же обсуждать планы печатного органа Союза кинематографистов, когда не заявлен план дятельности самого Союза кинематографистов?.. В чем же дело? Мысль о том, что новое время оперативно используется для сведения старых счетов, я отогнал как стыдную и невозможную, ибо расцениваю новое время как деловое и благородное".
Далее сообщил, например, что "Советский экран" "прибавил в этом году 100 тысяч подписчиков. Одна прибавка составила два месячных тиража "Искусство кино", а мы ведь выходим два раза в месяц. Сто тысяч человек авансировали нас своим доверием. Между прочим, журнал выходит только на русском языке, но имеет подписчиков в 95 странах мира".
Но я зря старался, напирая на аргументы и логику. Я вообще мог не сочинять своего доклада, ни на один пункт в нем выступавшие после меня просто не обратили внимания.
Ни разу не вспомнили и розданный на руки секретарям проект плана "Основных выступлений журнала "Советский экран" (1986 г.) по реализации решений XXVII съезда КПСС". Так назывался этот документ. Сегодня его читать смешно, а тогда такое было обязательно! И ведь сидел, сочинял, играл по вмененным всем нам выморочным правилам. Да, всем, одним миром были мазаны...
Вот, скажем, из Андрея Плахова того периода: "Недавний пленум правления Союза кинематографистов СССР, отразивший наше общее стремление перевести принципиальные идеи и выводы XXVII съезда КПСС в плоскость прямых практических действий..." (Газета "Советская культура от 5.2.1987 г.)
А вот из Виктора Демина: "На XXVII съезде КПСС эта беда названа без обиняков - застойные явления в обществе и в общественном сознании..." (Газета "Советская культура" от 30.10.1986 г.).
Называю этих двух критиков, поскольку именно они были тогда на острие атаки "за новое", именно они наиболее ярко представляли свой цех, обличая "Советский экран". Но и они, как видим, вполне дисциплинированно поминали в нужных местах и партию, и ее мудрость, и ее съезды.
Оба, кстати, спустя некоторое время после секретариата, выступили с разносными статьями о журнале - Плахов в "Правде", Демин - в "Советской культуре".
Свободное копирование
