А теперь предложу вашему вниманию маленький детектив в духе Ираклия Андроникова: загадка одного портрета. Именно здесь надо о нем рассказать, потому что он тоже связан с Индией, с Шаши Капуром. Но по порядку...
Проходит три года, и я снова оказываюсь в Индии. Предстоит побывать в Дели, Мадрасе и Бомбее. Спутником моим назначен талантливый узбекский режиссер 42-летний Эльер Ишмухамедов. Он строен, красив и "реально талантлив", если употребить недавно вошедшее в словесный оборот определение. "Реально сильная книга", "реально смешной концерт", "реально образованный человек" и т.п., наверное, слышали... Закончив ВГИК, Эльер очень скоро выступил с картиной, о которой реально заговорили все - "Нежность". Лента собрала много призов на кинофестивалях и очень полюбилась зрителям. В ней была первая любовь, молоденький Родион Нахапетов, жаркий Ташкент, романтическое ожидание взрослости - это было чисто, возвышенно, узнаваемо, и это покоряло. По-моему, то был и дебют талантливого сценариста Одельши Агишева. Потом они вместе сделали еще несколько лент, в том числе и ставшую такой же знаменитой, как "Нежность", "Влюбленные".
Незадолго до нашей совместной поездки Ишмухамедов выпустил мощную ленту "Юность гения" - об Авиценне. Там в одной из ролей была занята модная в те времена целительница Джуна. Реальная Джуна явно впечатлила самого режиссера, и при нашем знакомстве он много о ней рассказывал, старался жить и питаться по ее советам, то-есть не просто, а с пониманием тайных связей пищи бренной с духовным миром питающегося. Именно когда выпало оказаться в Индии, Эльер проходил период голодания. Он голодал истово и непреклонно. Может быть, еще и поэтому его тянуло поговорить именно о питания. Хотя бы правильном. Кто о чем, а голодный, понятно, о еде.
В первые дни он приходил вечерами ко мне в номер и подолгу рассказывал, как надо жить. Особенно, - вы уже поняли - как питаться. Однажды я взмолился: "Эльер, завтра рано вставать. Я про пользу голодания и без того изрядно понаслышан, даже Брэгга читал, но еще и не спать - это слишком".
Эльер удалился, по-моему, не обидевшись. Он был по-восточному мудр, а потому покоен. Недоверие иных к вековым заветам аюрведы его не возмущало: эти иные просто мало знали про то, что недавно узнал он и во что поверил преданно.
Сон мы наладили, а вот проблема голодания получила продолжение.
Уточню, что нас с Эльером послали в Индию, чтобы мы отобрали фильмы для очередного Ташкентского кинофестиваля стран Азии, Африки и Латинской Америки. Таких индийских продюсеров, которые не хотели бы попасть в Ташкент, не было, все хотели - трибуна-то очень представительная. А это значило, что, не имея другой возможности умаслить полномочных представителей большой дружественной страны, нас обильно и, прямо скажу, сверхизысканно кормили. Что выставлялось на стол в самых шикарных ресторанах, описать просто не берусь, потому что не хватит ни образования, ни подобающих слов. Это было не просто на убой - это возвышало и в некотором роде разрывало душу. А Эльер Ишмухамедов сидел за столом и ни к чему не притрагивался. Щедрые индусы смотрели на него с испугом: не нравится?! Чем-то обижен? Все за столом ели, пили, произносили спичи, а он не ел, не пил и поскольку был невероятно голоден, окружающих, наверное, тихо ненавидел.
Свободное копирование
