Звонок от Ксении

Звонок от Ксении

Когда будет написана история нашего телевидения, то имя Ксении Борисовны Марининой в ней не затеряется. Она себя в историю вписала - именно как создатель и многолетний руководитель "Кинопанорамы". Для подобных "находок" наверняка нужно озарение. В какой-то момент оно ее и посетило. А дальше потребовался не только талант, но еще и недюжинной крепости характер, чтобы тянуть сей воз сквозь десятилетия.

Когда мы познакомились, ей было около шестидесяти. В таком возрасте уже есть, что вспомнить. Ксения повспоминать любила. Обычно в застолье или вечерами в номере гостиницы при очередном выезде "Кинопанорамы" в другой город - байкам не было конца. В них она рисовала себя буйно деятельной, инициативной, наивной, но наделенной наитием, с которым прорывалась сквозь рутину к очередному творческому успеху. С годами истории начали повторяться. Иногда, сидя за столом, при общем гаме она вдруг смежала очи и коротко засыпала. Восстановив, таким образом, силы, открывала глаза и, как ни в чем не бывало, продолжала свое бурное существование.

В памяти остался набитый кинопанорамной группой "рафик", петляющий по горной дороге где-то в Армении. Съемки закончились, в придорожном селе все налились сухим домашним вином и стали веселы от этого вина и, конечно, от своей молодости. В какой-то момент Ксении потребовалось выйти. А она сидит в корме. И вот ее с рук на руки передают над головами к передней двери, она застревает под потолком, что-то комментирует, и все ржут, как резанные...

Ее творческому темпераменту и отменной не по годам физической форме оставалось только завидовать.

Многое из ее биографии было узнано мною из ее же рассказов. Начинала как театральная актриса и театральный режиссер. После Щепкинского училища была принята в Московский театр имени Ленинского комсомола. От работы не бежала с самого начала. Такая в толпе не затеряется. Ее скоро заметили и по предложению самой С.Гиацинтовой вскоре утвердили режиссером на спектакль "Семья Ульяновых". Так судьба-плутовка свела девушку с персонажем, прототип которого утверждал в зрелые свои годы, что важнейшим из искусств является кино. Ксения и предположить не могла, что свяжет с кино всю жизнь, словно делом ответив на слова вождя. А позже, в другом московском театре, имени А.С.Пушкина, она помогала М.Кнебель в работе над чеховским "Ивановым" - спектакль был событием тогдашней театральной жизни. Потом самостоятельно поставила здесь знаменитую пьесу Михаила Светлова "Двадцать лет спустя".

Забегая вперед, скажу, что молодое свое беспокойство и супер работоспособность Ксения сохранила навсегда. Сам тому свидетель. Сколькими жалобами делилась она со мной, сетуя на перегрузки, на занятость, что ни охнуть, ни вздохнуть, а дом заброшен, книга не дочитана, друзья обижаются... Но все продолжалось по-прежнему.

Вот она звонит поздним вечером, голос взволнованный: передача не складывается, нужный фильм достать не получается, необходимый человек в отъезде, чем "финалить" не известно, как монтировать не ясно, начало не придумано, середина провисает и т.п. Разговор в таком духе мог продолжаться и час, и более. Но проходил день, другой, снова раздавался звонок, и снова разговор продолжался не менее часа, но теперь все, оказывается, ясно, все складывается, выстраивается, монтируется, и готовый фильм под названием "Очередной выпуск "Кинопанорамы" полностью начертан в ее воображении. А, значит, зрители его увидят.

...Она бы и продолжала процветать на театральной ниве, не приди в Москву Международный фестиваль молодежи и студентов.

Тогда, летом 1957 года, свеженький выпускник МГУ, я был включен в бригаду журналистов газеты "Труд" для освещения события. Славные были денечки! Праздничное шествие молодежи по Садовому кольцу в одиночку не опишешь, поэтому мы, трудовские репортеры, поделили маршрут между собой. Мне выпало быть в районе площади Маяковского, нынешней Триумфальной. Чтобы лучше видеть, я забрался на крышу театра Сатиры и смотрел оттуда на медленно текующую по улице людскую реку, над которой плыли транспаранты, плакаты, змеились цветочные гирлянды. Те, что ехали на автомобильных платформах, тянули руки к идущим по земле, и все обнимаются, танцуют, поют...

Москва еще никогда не видела столько иностранцев сразу, вокруг каждого чернокожего мгновенно собиралась толпа, -они были в диковинку. Через девять месяцев они в диковинку быть перестали...

Теряя пуговицы, я прорвался на Праздник латиноамериканского братства, который проходил в саду Эрмитаж. Не понимал, о чем говорили ораторы (говорили по-испански), но энтузиазм и солидарность были понятны без слов. И не знал я тогда, что среди молодых латиноамериканцев находится будущий Нобелевский лауреат Габриэль Гарсиа Маркес, с которым буду разговаривать через двадцать два года у него дома на другом континенте...

Довелось побывать и на празднике, который назывался "Костер солидарности с молодежью колониальных стран". Тоже была встреча темпераментная и щедро красочная. Но и там об одном моменте не подозревал: организатором и постановщиком этого "костра" была молодая Ксения Маринина, с которой познакомлюсь через двадцать три года. Именно тогда телевидение высмотрело ее и пригласило в штат.

Руководство, поняв, что появился человек, которого подгонять не надо, сразу поставило ее режиссером выпуска программ. На этом месте ковырять в носу и разводить руками не приходится. Сейчас за выпуск программ отвечает целая редакция, тогда этим делом занимались два человека.

Была и другая существенная разница между "сейчас" и "тогда": большинство передач шло в эфир "живьем", без предварительной записи.

- Режиссер и ассистент в ходе передачи, - рассказывала Ксения, - должны были выдать из-за пульта до двухсот команд! Кому и когда начинать говорить, что показывать, в какой момент киномеханику начинать демонстрацию фрагмента, звукооператору включать музыку или шумы с магнитофона - и не дай бог ошибиться!..

Именно в те наивные времена и начиналась "Кинопанорама"...

Помню, что я всегда прилипал к телевизору, когда еще в конце пятидесятых годов на экране появлялось строгое сухое лицо искусствоведа Георгия Авенариуса. Он рассказывал о лентах немого кинематографа. Он привораживал. Георгий Александрович Авенариус так хорошо знал предмет, так был свободен внутри него, что, казалось, сам побывал на первом киносеансе братьев Люмьер на бульваре Капуцинов в Париже, что лично присутствовал на съемочных площадках, когда там царила Вера Холодная или демонстрировал трюки Макс Линдер. Авенариус был академичен, сдержан, но в нем жила заразительная влюбленность в Великого немого.

Чуть позже появились двадцатиминутные передачи "Новости кино" - краткая информация о событиях в мире экрана. Кино привлекало зрителей, и телевидение не могло этого не учитывать - в том или ином виде его к себе допускало.

Постепенно вызрела потребность в передаче, в которой соединились бы научная основательность Авенариуса и информативность "Новостей". Но не только. Требовалось еще и то, что называют увлекательностью и даже развлекательностью, на что, кстати, была нацелена просуществовавшая недолго "Киновикторина", тоже придуманная и организованная Марининой.

О том, как началась "Кинопанорама", сама она в статье, опубликованной в "Советском экране", рассказывала так:

"...Наверное, надо вспомнить новогодний концерт зарубежных артистов кино. Эта передача вышла в эфир 31 декабря 1961 года. Концерт комментировал из-за кадра артист Зиновий Гердт. Легко и изящно он сообщал массу важных и милых подробностей о каждом участнике. Все это очень понравилось зрителям. И стало очевидно, что своим успехом передача обязана не только прекрасным исполнителям, но и комментариям ведущего. Программа получилась развлекательная и познавательная одновременно.

И когда несколько месяцев спустя было решено начать работу над постоянным телевизионным журналом-кинообозрением, то уже ни у кого не вызывало сомнений, что у журнала должен быть ведущий, который объединит все рубрики своими комментариями из-за кадра и в кадре. Первым таким ведущим и стал З.Гердт."

Но в сознании зрителей молодая "Кинопанорама" навсегда связалась с образом Алексея Яковлевича Каплера. В нем как-то очень удачно соединилось все необходимое для роли ведущего в популярной кинопередаче: и несомненный творческий авторитет (а он был автором сценариев классических советских фильмов "Ленин в Октябре" и "Ленин в 1918 году), и бесспорное, личное знание того, что касалось кино вообще, и даже биография, которая была всем известна, включавшая ухаживания за юной Светланой Сталиной и соответствующую отсидку в сталинских лагерях. Он был обаятелен, интеллигентен, контактен, совершенно свободно существовал в кадре, что по тем временам было редкостью. Люди обычно каменели перед объективом, а он был естественен, как у себя дома. При этом всегда казалось, что произнесенное Каплером - лишь малая часть того, что он знает.

В статье о сотрудничестве с телевидением он, в частности, писал: "На мой взгляд, ведущий - это для зрителей главное действующее лицо телепередачи, это тот знакомый тебе человек, с которым дружески встречаешься, кого слушаешь как собеседника, кому веришь, кто способен не только сообщить тебе то, чего ты не знал, но и высказать свое суждение по важным и интересным вопросам... Передача должна быть "пристрастной", окрашенной его симпатиями и антипатиями - симпатиями к новым, талантливым, прогрессивным явлениям и отрицанием стереотипов, бездарности, серости, бессмыслия на экране (а его еще ох как много!)"

Желание быть пристрастным и погубило Каплера: однажды его точка зрения не совпала с мнением руководства, он "пошел на принцип", и его просто убрали из эфира.

Маринина была абсолютной хозяйкой передачи. Все, что было ей не по нраву или не по вкусу, отвергалось безусловно. Не случайно она так часто меняла ведущих. Мне удалось продержаться в ее орбите целых шесть лет. Рязанов, в конце концов, порвал с грохотом и скандалом.

Мне же остается признать, что, обретя через "Кинопанораму" редкую личную популярность, я в кадре чаще всего был все-таки "сам не свой", психологического комфорта не испытывал. Когда кинопанорамные режиссерские вериги спали, а это произошло, когда Маринина надолго забыла мой телефон, переключившись на понимание кинематографического момента в духе климовских преобразований, я на два года стал ведущим передачи "Педагогика для всех" на просветительском, четвертом канале. Меня позвала туда добрейшая и абсолютно чуждая конъюнктуре редактор и режиссер Ольга Васильевна Серкова. Вот у нее я, наконец, вообще забыл о камере, стал вести себя в студии, как вел бы дома, с друзьями, на воле, как говорится. На меня никто "не давил", и это было лучшим режиссерским решением для меня как ведущего.

И при всем при том, Ксения Маринина была воплощением телевизионного профессионализма. Надо было видеть, как распоряжалась она в павильоне, на съемочной площадке, как умела потребовать нужный ей результат от оператора, от осветителя, как споро начинали таскать стенки и выгородки рабочие, как все оживало и вертелось, когда она появлялась на "капитанском мостике".

Или вдруг от всего отвернется, опустится на корточки около ведущего и начнет произносить монологи на тему снимаемого сюжета - показывая, что и как, по ее мнению, надо говорить. Конечно, это "на мозги давило", мешало быть собой, но частенько приходилось признать, что в чем-то она была права, можно было и прислушаться.

Имея ввиду, что ее передача "народная", она категорически была против, чтобы я употреблял "умные" слова, что-нибудь типа "сверхидея сюжета" или какие-нибудь "обертона смысла". "Нет, нет, какая "сверхидея"! - возмущалась она, покинув режиссерскую "скворешню" и ворвавшись ко мне в студию. - Я вас прошу: скажите просто - о чем фильм. И чего это вы декламируете сегодня?! Все было прекрасно, но так не надо. Давайте снова - и проще, душевнее. Ведь вы, как скажете эти ваши "обертона", и люди сразу выключат телевизор. Они же устали, целый день работали, а вы - обертона. Ну, я вас прошу, ладно? Вы же умеете, смотрите, как вы сегодня прекрасно выглядите, поверните к Далю Константиновичу монитор - пусть он убедится! Вы выспались, что ли? Красавец-мужчина!.. Женщины рыдать будут! Значит, давайте: сверхидею - не надо... Поехали, еще раз!.."

Что тут скажешь?.. Я, конечно, все равно произносил по-своему, но что-то важное из монологов Марининой в голове оставалось, шло на пользу.

Руководить "Кинопанорамой" значило возглавлять довольно большой коллектив. Насколько он внушителен по количеству персон, особенно обнаруживалось "на выездах", когда готовились передачи, посвященные всесоюзным или международным кино и телефестивалям

Фестивальные передачи мне довелось вести дважды из Москвы и дважды из Ташкента. А еще из Алма-Аты, Еревана, Киева, Ленинграда, Вильнюса, Таллина, Минска.

Наша выездная бригада - человек десять обязательно: режиссер, ее ассистент, редактор, ведущий, два оператора - один - кино-, другой - теле-, два осветителя, звукорежиссер, администратор. Выделяли "рафик". Заберешься в него вместе с аппаратурой - теснее не бывает. Мне, правда, всегда отводили самое удобное место - впереди, справа от шофера. Я же перемещался в парадном костюме, его надо беречь! Да и узнаваемое лицо за ветровым стеклом - никогда не помешает...

В программу всех фестивалей непременно входили "встречи с трудящимися": в глубинах районов и областей, в колхозах, на заводах, в армейских частях. С утра к гостинице подавались большие автобусы, гости фестиваля рассаживались в них и торжественной колонной, ведомые милицейским "жигулем", отправлялись в путь. Когда кавалькада прибывала на место, "Конопанорама" была уже там. Аппаратура развернута - к съемке готовы.