А сейчас, с риском окончательно потерять репутацию в либерально продвинутых кругах, я без лишней истерики, а спокойно и по возможности здраво, вспомню появившееся в августе 1972 года Постановление ЦК КПСС "О мерах по дальнейшему развитию советской кинематографии", вспомню и даже мельком в него загляну. Не станем запоздало впечатляться содержащимися в нем ритуальными идеологическими клише типа "некоторым кинофильмам не хватает идейной целеустремленности, четкого классового подхода к раскрытию явлений общественной жизни", а заглянем в "сухой остаток", в деловую часть, освежим в памяти, что реально появилось у кинематографистов после того постановления. И прикинем: помешало это их работе и жизни или помогло?..
Разрешено было, например, каждый год осуществлять 15-20 госзаказов - на сложно-постановочные фильмы, ведущим мастерами, "с целью создания значительных произведений" о современности и истории. Помню, получить госзаказ сразу стало считаться у киношников большой удачей, за госзаказы боролись, ведь они предполагали и производственные преференции, и повышенную оплату, и широкий, шумный прокат.
Появилась так называемая Центральная сценарная студия - самостоятельная организация с небольшим штатом администраторов и редакторов, которая заключала договора со сценаристами, и полученные сценарии, доработанные и одобренные всеми, кем полагается, продавали производственным студиям. Те охотно покупали, поскольку получали готовый продукт. Скажем, сценарий для советско-кубинского фильма "Капабланка" я писал именно по заказу Центральной сценарной студии. Фильм по нему сняли на киностудии имени М.Горького.
Стал выходить альманах "Киносценарии": несколько толстых книжек в год, в каждой - 10-12 новых сценариев. Драматурги, казалось, и мечтать о таком не могли, а вот - получили возможность показывать свои произведения в первозданном виде, до того, как их "препарируют под себя" режиссеры-постановщики. В этом виделось уважение и внимание к литературному, сценарному труду. А в виде малой радости - еще и небольшой гонорар полагался. Мне несколько раз довелось опубликоваться в этом альманахе.
И, наконец, как прямое следствие партийного постановления, был открыт серьезный Научно-исследовательский институт - теории и истории кино. Примерно полторы сотни научных работников разместились в памятнике архитектуры в центре Москвы и стали исследовать киноискусство, издавать книги, защищать диссертации.
Дело это сразу пошло в гору. При первом своем директоре Владимире Евтихиановиче Баскакове, учреждение расцвело. После Баскакова на директорском месте возник не имеющий к теории кино никакого отношения белорусский прозаик Алесь Адамович. К чему он имел отношение, так это к новому лидеру кино Элему Климову. Они стали соавторами сценария фильма "Иди и смотри". Институт чуть было не повторил судьбу журнала "Советский экран" - тоже устремился к гибели. В энциклопедии "Новейшая история советского кино" будет сказано про институт, перенесший руководство Адамовичем: "Институт стремительно захиреет и состарится, закроется сектор теории кино и расширятся владения субарендаторов. ВНИИК превратится в тихую заводь, где жизнь будет теплиться в двух комнатах: там, где проводит архивные исследования группа Фомина, и там, где расположится редакция возглавляемых Трошиным "Киноведческих записок".
Добавлю, чтобы к этому вопросу не возвращаться. "Научный" уровень "архивных исследований" Фомина виден в такой, например стилистике: "...чтобы найти управу на всю честную компанию журнала "Советский экран"; "после долгого и мучительного воздержания наше кино отважилось, наконец... принять участие в Западноберлинском фестивале"; "Калину красную" умудрились запендюрить в "Форум молодого кино". Правда, западные "фрицы"... не подкачали ... "Сто дней" оторвали Серебряного мишутку... " (Выделено мною - Д.О .) Цитаты взяты из публикации Валерия Фомина в газете "СК НОВОСТИ" от ноября 2008 года. Впору спросить: если это история кино в понимании научного института, то что тогда бездарная претенциозность и примитивное словоблудие?..
С дешевого ернического тона Фомин не может соскочить даже тогда, когда, казалось бы, такой тон тем более не уместен, что уже не о кино идет речь, а о судьбе людей, работающих в кино. В той же газете он вдруг вспоминает советское постановление "О порядке выплаты пенсий по старости членам творческих союзов", в том числе кинематографистам, которые не состоят в штате, живут "творческой работой". Он и его вспоминает с презрением:: "Совет Министров СССР облагодетельствовал членов творческих союзов..." Не "облагодетельствовал", а решил серьезную социальную проблему. Проблема эта в новой, перестроенной России не решается много лет.
Проект нового "Закона о творческих союзах" давно лежит без движения в нашей нынешней Думе, и никого не колышет бедственное положение творческих работников, дотянувших до нынешних, нищенских пенсий. Годы " творческой работы" теперь не учитываются при начислении трудового стажа. А по постановлению, которое окатил презрением наш "историк", они учитывались. Так зачем "окатывать"? Как написал когда-то Евг. Евтушенко: "Уж если нету чувства слова, то просто чувство быть должно".
Знаю, что в Институте киноискусства есть и настоящие ученые, но о них почему-то мало слышно, а досужие фомины постоянно "отсвечивают"...
Вот и спросим теперь: так что - госзаказы, сценарная студия, альманах, институт - это было плохо для отечественной киноструктуры? Или было во благо? Объедки с того стола и нынче доедаются.
Изложил сие - для полноты исторической картины. Нам же хочется знать свою историю в полноте подлинных деталей? О деталях и говорю, записываю, чтобы в будущем не сложилось представление об истории нашего кино лишь по изысканиям авторов типа Фомина, в сочинениях которого - я об этом однажды писал - "вся многотрудная, многосложная жизнь отечественного кино со всеми его победами и провалами начинает выглядеть только как цепь несуразностей, глупостей и анекдотов".
Свободное копирование
