И вот он сообщает, что едет в Москву и не возражает встретиться.
Днем заскочил в ресторан ВТО, предупредил официанток, чтобы столик на четверых у окна не занимали и все бы сделали в лучшем виде - будет иностранец. Они постарались. Стол получился шикарным.
Я был с Аленой, Йоб фон Вицлебен тоже с супругой. Мы с гостем пили на равных, женщины не участвовали. Первая бутылка коньяка была разобрана легко, разлетелась, как пух с одуванчика, даже не заметили. По ходу выяснилось, что в отличие от Алены, госпожа Вицлебен любит бриллианты, чем их у нее больше, тем, она считает, лучше. Надо сказать, что часть коллекции здесь же на ней и присутствовала. В плену Йоб немножко освоил русский и еще не забыл. Понимает, говорил он, чуть смущаясь, что его имя для русского уха звучит несколько неуместно, но он привык еще в плену и не возражает: называйте, мол, спокойно.
Подали вторую бутылку, потом третью. В "Роте Хаус" мы, помню, пригубливали из хрустальных наперстков...Но не в этом дело.
Когда добивали третью, фон почему-то решил раздеться. Он сбросил на пол пиджак и приступил сдирать с себя рубашку. Мешал галстук. Галстук, не распуская, в конце концов, был удален через голову.
Его мадам объяснила по-немецки, что это обычная история, когда её Йоб пьет по-русски, при этом она своими руками пыталась спеленать руки мужу. Тот норовил приступить к брюкам.
Мои дружелюбные официантки внимательно следили за нашим столом, профессионально не выражая эмоций. Мало ли... Не такое видели. Помнили, например, и я помню, как за соседним столиком друг против друга сидели звезда советского экрана Олег Стриженов и чернокожий артист эстрады, один из отпрысков того смуглого типажа, что был привлечен Георгием Александровым в знаменитый фильм "Цирк". Они сильно выпивали и, видимо, повздорили. "Да я Олег Стриженов!" - вдруг гордо выкрикнул Стриженов,- узкоплечий, в легкой бобочке, с образцовым лицом, - и попытался привстать, чтобы подчеркнуть свое величие. "А хуй с тобой, что ты Стриженов!" - возразил визави и привстал быстрее. Без замаха, прямым ударом он врезал в белый подбородок с такой неожиданной силой, что собеседник вместе со стулом опрокинулся на пол. Только ноги взлетели.
Вот как бывало. А тут, подумаешь, полуголый пожилой немец, невидного росточка, с нежным выпуклым животиком.
Сброшенные мужем предметы супруга кое-как водрузила на него обратно, и мы заказали еще грамм триста.
- Хочу видеть Бутырскую тюрьму! - признался между тем мой иностранный гость. - Там сидел, в камере, с личным летчиком Гитлера.
- Ничего нет проще! У нас в стране все мечты сбываются!.. Возьмем такси - здесь недалеко.
Действительно, от Пушкинской по Новослободской до Бутырской тюрьмы, да еще ночью, да еще не сейчас, а тогда - в безпробочные времена, ну, от силы минут семь-восемь. Что мы и проделали нашей компанией, когда я расплатился. Таксист знал, где Бутырская тюрьма, поэтому остановился точно: она высилась напротив через улицу.
Йоб выпростался на тротуар, развернулся лицом к тюрьме. Ворот его был распахнут, край рубашки свисал из под пиджака. Жена рядом держала галстук, так и оставшийся в форме петли, бриллианты на ее шее и пальцах мирно переливались в свете фонарей.
Секунды две Йоб узнавал то, что мечтал увидеть, и восторженно выкрикнул, раскинув руки, как для объятия: "Мой родной дом!"
Свободное копирование
