Машины все исчезли. Осталась одна у районного врача, осталась машина «Красного Креста» и, может быть, еще две-три; откуда уж они брали бензин, не знаю.
Потом начались жалобы на кражу часов. Тут, по большей части, удавалось выследить виновника. Однажды пришел жалобщик, очень бедный человек, явно нехорошо было у него переть часы. Я пошел, разыскал виновного солдата. Говорю ему:
- Как тебе не стыдно, он был в оккупации, сам бедняк, русских хорошо встречал, радовался, а ты его ограбил. Солдат говорит:
- А что я его ограбил? Часы взял?
- Ну как это «что»? Часы - ценность для него!
- Ну да! Он же себе другие за сто крон купит, а я живу в Тулунском районе Якутской области, там часов и в помине нет!
Часы я все-таки у него отобрал и вернул хозяину.
Почти все конфликтные ситуации были связаны с различным национальным понятием о собственности. Вот какую историю рассказал мне полковник Лукин-Григэ:
- Еду сегодня и вижу картину: на горке стоит хуторок, затем лощина, и на другой стороне другой хуторок. А в лощине горит громадная угольная куча. Послал Грицаненко вызвать хозяина хутора, говорю ему кое-как по-немецки:
- Почему не тушишь кучу?
- Не мой уголь.
- А где тот хозяин?
- Немцы угнали.
- А у тебя есть уголь? Чем ты будешь топить зимой?
- Буду в холоде сидеть.
- Так потуши и возьми себе! - Как же я могу взять - это чужое!
- Так оно же сгорит!
- Ну и что же - это меня не касается - это чужое. С лодками тоже бывала беда. Однажды ко мне прибегает рыбак С' выпученными глазами и говорит:
- Я погиб! У меня солдаты увели лодку, а я этим живу, я с семьей умру с голоду!
Я беру фонарь, автоматчика и иду в соседнюю часть.
- Брали лодку?
- Брали.
- Зачем?
Оказывается, там, недалеко от берега был нашей авиацией утоплен немецкий транспорт, и на нем было много консервов, которые наши с него доставали. Пустили слух, что под консервами был большой запас водки. Наши устроили самодельный ЭПРОН[ЭПР Н - в 30-х гг. «Экспедиция подводных работ особого назначения», имевшая большую рекламу в нашей прессе.] ; подплывали на лодках, ныряли в зимнюю воду и доставали из трюма, что там было.
Ныряльщики говорят мне:
- Что ему надо, мы же вернули лодку!
- А где она?
- Вон стоит!
Я говорю норвежцу:
- Вот же ваша лодка, на что вы жалуетесь?
- Да, но ведь это не на моей земле, а на земле соседа: я не могу пройти по чужой земле, с меня потребуют за убытки, когда я потащу лодку по его территории.
Свободное копирование
