Когда я был направлен в Киркенес, уже предполагалось, что в нем не было немецких войск, но не было и наших. В сущности, меня выбросили на ничью землю, и никому не ясно было, где я должен был жить и чем питаться; никто не предупредил меня - да в штабе фронта, может быть, и не знали, - что здесь будет такой же бездомный комендант (впрочем, у Рослова все же было место в дивизии и там же был почтовый ящик). Да и прислан я был вовсе не в комендатуру, а заброшен для выполнения определенного задания в моем качестве инструктора-литератора Политуправления фронта; никаким комендантам я не был подчинен. И вообще все это было не мое дело - я уже привык, что в армии за нас решает начальство. Только к концу января или февраля я был зачислен в часть - а именно, в разведотдел штаба 14-й отдельной армии. До тех пор я «выполнял специальное задание командования».
Зачисление в разведотдел 14-й армии означало, что я поступил в подчинение начальника разведотдела полковника Полякова. Он, впрочем, разве что раз или два появлялся в Киркенесе, и, помимо поступавших от него время от времени кретинических распоряжений, повседневного руководства от него, слава богу, я не ощущал и считал себя по-прежнему помощником коменданта[Сразу после войны во всех анкетах надо было перечислять все части и должности, в которых ты служил в армии. Я же с 15.11 1944 г. и по конец января 1945 г. нигде не числился в штате и в анкетах писал, как и было на самом деле, что «выполнял специальное задание командования». Я не знал, что эта формула означает, что я был агентом за линией фронта, но именно это - при моей-то анкете - открыло мне возможность выезжать в заграничные командировки. Только в середине 80-х годов мне позвонили из «органов» и спросили, в чем состояло мое специальное задание.] .
Полковник Поляков был из войск НКВД и с гордостью до конца войны носил свою зеленую фуражку пограничника: войска пограничной охраны подчинялись НКВД. Поляков был, разумеется, типичный полковник НКВД, что проявлялось в его вечной глупой подозрительности и неумении справиться с простейшими возникающими ситуациями. Был он человек маленького роста и немалой агрессивности.
С Поляковым я познакомился много позже - организация «разведотдела» в Киркенесе отняла довольно много времени, хотя не ясно, что она должна была там разведывать. Для меня же перемена обстановки произошла таким образом.
Я спал в своей конурке, утром встал и пошел доложиться Рослову, но в кабинете вместо него увидел совершенно другого полковника. Я козырнул и представился. Он сказал:
- Я новый комендант, полковник Рослов убыл со своей частью, моя фамилия Лукин-Григо,[Настоящая фамилия его была Лукин, но он был поклонником музыки Грига и еще и юности официально принял вторую фамилию Григэ, что означало «Григ Эдвард».
- Зовут меня Павел Григорьевич.
К моему немалому удивлению, он подал мне руку.
У Лукина-Григэ был совершенно голый череп, орлиный нос, очень волевое лицо, показавшееся мне страшноватым, но потом я увидел, что он был добрым и хорошим человеком.
Норвежцам повезло с комендантами.
Свободное копирование
