ГЛАВА XXII
У врат Царьграда
На якоре стоит эскадра в 120 кораблей с населением около 130 тысяч человек. Малоазиатский берег с предместьем Мода и оригинальным маяком широко купался в лучах склоняющегося к закату солнца. Мраморное море, оправдывая свое название, играло переливами цветов своей пятнистой поверхности. Корабли были изолированы друг от друга, и слухи передавались отрывочно.
Население трюма нашего парохода все больше деморализовалось. Ширилась разнузданность и хулиганство. Глупые остроты, ругань, отрывок хамской песни. Трюм не отапливался, и было холодно. Съедаемые паразитами люди полуголодали. Говорили о том, что "где-то и что-то" есть и что "там едят". Дикий эгоизм царил в каждом человеке. Зависть и злоба проявлялись друг к другу.
Заявляли, что "на палубе у спекулянтов есть табак".
-- Отобрать! -- вопили из трюма.
Один "ахвицер" из подпрапорщиков вкрадчиво доносил: "У одного наверху есть сардинки. Надо конфисковать и разделить".
А опустившийся военный врач толковал о том, как следует отобрать и разделить весь табак, ибо у него была недохватка в табаке.
Выслеживали, доносили, подозревали, завидовали и вопили:
-- Там едят шоколад!
-- Там все есть, только нам не дают! -- шамкал старый доктор, бог весть почему вообразивший, что кто-то должен ему что-то давать.
-- Требовать! -- нагло кричала молодежь.
-- На пароходе везут обмундирование! Раздать! -- доносили третьи.
Вот чем были полны думы этих несчастных людей, уже давно потерявших способность узнавать себя в зеркале и переставших понимать то, что говорят и делают.
Красный Крест вез свое имущество. Все приходили к заключению: "Накрал!"
Белый Крест вез белье, -- кричали: "Это не его!"
А ведь это были люди, не приявшие большевизма.
Правда, здесь было много дезертиров и уклоняющихся: они-то и были главными скандалистами.
В трюме поднимался гвалт и продолжался до ночи. Однажды вечером раздался крик:
-- Команда парохода сгружает хлеб! -- Разразился скандал: "Отобрать! Отнять! Бить морду! Отнимают кусок от нас! Расследовать!".
Но была и частица правды в этом бреде: тащили и крали все. Выгружались с парохода и на глазах у всех тащили казенное белье. Офицеры это заметили и подняли скандал. Задержали и осмотрели вещи у молоденькой сестры, носившей громкую фамилию. Увы! Вещи целиком оказались казенными. Бойко огрызаясь, она сошла с парохода без вещей.
Люди были грязны физически и разнузданы морально.
Однажды на месте застали штабс-капитана, гадившего под лестницей. Он поленился подняться наверх.
Весь пароход был обуян манией регистрации. Эта зараза досталась добровольцам в наследство от большевиков. По несколько раз в день составлялись списки и списки без конца. В довершение всей глупости в трюме завелась керенщина. Начались выборы коменданта. Как только выбирали коменданта, обыкновенно отъявленного скандалиста, он сейчас же превращался в деспота и требовал от других повиновения. Дух критики у него сдувало моментально.
Зато в самой эскадре был полный порядок. С первых же дней шла перегруппировка кораблей. Пароходы один за другим стали уходить по месту назначения: на Лемнос и в Галлиполи. Гражданских же беженцев принимали к себе балканские государства. Говорили сначала об Алжире, мечтали о колониях. Но все боялись англичан, которых ненавидели единодушно.
Свободное копирование
