Население не поддерживало Добровольческую армию, и она должна была сама добывать средства к существованию.
Добровольцы, несмотря на реабилитационные комиссии, широко брали к себе большевиков. Эвакуационным пунктом заведовал врач-большевик доктор А., женатый на родственнице Раковского.
Однажды меня позвали на заседание Общества возрождения России, в котором выступали общественные деятели -- еврей Брамсон и профессор Ильин. Боже мой, что это был за ужас! Стоя на краю гибели, они плели кадетский бред и давали программу дальнейшего разрушения России. Речи были подлые, и ужас был в том, что этой подлости не понимали. Я не выдержал этой мерзости и ушел. За мною в переднюю вышло трое: молодая дама и два инженера.
-- Однако, -- сказала дама. -- Я не думала, что они так вредны!
Нашлась все-таки русская женщина, давшая им должную оценку.
Я понял, что мы гибнем и что спасения никакого нет.
Мне поручено было расследовать деятельность Наркомздрава за время большевиков. Грустная картина развернулась перед моими глазами. Все тот же "третий элемент" и все те же "общественные деятели". К большевикам приспособились превосходно, не ведая того, что творят. В "наркомздравах" и "губкомздравах" фигурировали армянин Христофоров и еврей Хайкес. Эти не церемонились с врачами. Кристально чистые врачи-статистики марали бумагу своими таблицами, тогда как кругом без всякой регистрации валила людей смерть, а они все еще бредили свободой и земным раем. Этих "кристально чистых" людей типа "бесов" Достоевского я встречал только среди русской предреволюционной интеллигенции, и меня всегда поражало, как вязались их святые идеалы с кровавыми деяниями, в которые они обмакивали свои руки. Нигде так ясно не сказалась растлевающая роль общественных деятелей, как в этой отрасли большевистского дела. Нужно ли говорить, что никакой врачебной помощи все эти "здравы" во время революций не дали.
Свободное копирование
