10
Нищета нашей науки, конечно, усиливала это ощущение тупика, о котором я начал говорить. Мне часто приходилось довольствоваться узкими вопросами, отдельными аспектами проблемы, мои скудные возможности вступали в противоречие с представлениями, что и как следовало делать. Несколько раз я натыкался на важные проблемы, ставил неплохие задачи, но меня тут же обгоняли, едва я успевал приступить к делу. Я бегал в поисках ничтожных реактивов, спорил с лаборанткой и кладовщиком, отбивался от парторгов, от следователей с их улыбочками...
И спрашиваю себя - неужели все так и было? Действительно, да... но было много и хорошего, порой было весело, рядом были люди, которые в таком же положении ухитрялись делать что-то умное, интересное, даже значительное. И потому я преодолевал свои страхи и трудности и постоянно надеялся, что "все будет хорошо". Не верил в свою обреченность. "Только бы работа шла побыстрей, получше!" Я не желал вникать в суть своих сложностей - внутренних, а внешние презирал. Старался презирать, так будет точней.
Из-за нищеты я вынужден был стать мастером на все руки - и химиком, и биологом, и физиком-спектроскопистом. Сказывалась оторванность от мировой науки - трудно было с кем-то связаться, кооперироваться и даже спросить совета, который бывал так нужен. По общим вопросам - пожалуйста, много умных и знающих, но когда речь заходила о конкретных вещах, оказывалось, что большинство бьется точно так же.
Я уже говорил, что не чувствовал "запаса прочности", считал, что будь у меня глубокие физические знания, и математические, я бы продвинулся дальше. Теперь мне кажется, что самое лучшее знание физических основ вряд ли помогло мне. Вся эта "тяжелая артиллерия" была малоприменима к таким сложным молекулам и процессам, которыми я занимался. Так что ощущение "скользкого льда" было преувеличенным. Но были и реальные основания для неуверенности. Довольно глубоко зная экспериментальную и теоретическую биохимию, медицинскую химию, я оставался дилетантом в физико-химии, спектроскопии, молекулярной физике, с которыми приходилось ежедневно сталкиваться. Я много читал и знал, но у меня не было уверенности профессионала, для которого характерно знание границ своей науки: в своих пределах он чувствует себя уверенно. Что с того, что он, химик, поверхностно понимает устройство молекул, с которыми всю жизнь имеет дело. Это уже область физика-молекулярщика или квантовой науки. Дилетант, самоучка этих границ не чувствует, ему не читали курсы лекций, и он от одного уровня понимания переходит к следующему, не подозревая, что нарушил границы наук. Вроде бы здорово - он старается идти за пониманием все глубже... и натыкается на нехватку знаний, на пробелы в образовании. Тогда ему гораздо трудней, чем профессионалу, избавиться от чувства своей неполноценности... Довольно глубоко понимая, что делаю, я чувствовал себя неуютно - незащищенным перед громадой наук, которые были мне нужны. Я слишком далеко ушел от своей твердой почвы.
То чувство тупика, о котором я говорю, конечно, связано и с недостатками моего образования, и с нищетой, и с изоляцией... но оно имело более глубокие корни.
Я имею в виду мои внутренние сложности. Некоторые черты личности, которые к тому времени проявились совершенно четко. Если в Тарту были только намеки, а в Лениграде звоночки, то теперь - преграды и неодолимые препятствия, о которых я и не подозревал. Раньше я не был самостоятелен, а теперь сам решал, что делать. И мои сложности вылезли наружу.
Свободное копирование
