Но однажды во время нашего обеда сделалась невероятная суматоха. В барак прибежали пять сестер и три санитара. Стали оправлять наши одеяла, подложили дров в печку. Санитары принялись мести палату.
Дверь открылась, и вошла баронесса. За ней какой-то маленький французский генерал, адъютант, два военных доктора и за ними наш доктор.
Баронесса долго молча оглядывала барак и наконец подошла ко мне:
— Я получила вашу записку, Николай. Это гораздо хуже, чем вы описали.
Она повернулась к генералу, который стоял с багровым лицом, и обрушилась на него.
— Я ничего подобного не видала! Даже во времена Людовика ХIV, наверно, таких отвратительных условий в госпиталях не было. В этой палате только одна сестра и один санитар. Окна разбиты, холод собачий. Доктор никакого внимания на больных не обращает. Это обычная еда? — Она попробовала наш водяной суп. — Это вы называете едой?! Вы это попробуйте! Как вы смеете наших солдат держать в таких условиях?
Генерал очень неохотно взял ложку и попробовал суп. Он обернулся к старшему доктору и стал кричать на него. Я никогда не видел таких пристыженных багровых лиц. Наш доктор трепетал и что-то вполголоса объяснял своему старшему.
Баронесса опять обратилась ко мне и стала расспрашивать подробности. Я ей рассказал, что со мной случилось, сперва в английском госпитале, потом по приезде сюда. Я говорил с ней нарочно по-русски.
— Когда отсюда выписывают людей, как они отправляются в Константинополь?
Генерал, конечно, не знал, спросил доктора. Было замешательство, никто не знал ответа.
— Так я вам скажу. Ко мне вчера приковылял один из раненых, которого вы выписали, и он пешком пришел в Константинополь. Как вы смеете так обращаться с больными?!
Генерал все кричал на докторов. Я еще не кончил. Я сказал, что у меня отобрали все мои вещи и, если меня выпустят, то у меня кроме пижамы ничего нет. Что деньги мои пропали (если бы у меня даже были мои деньги, они были бы ни к чему, потому что были „белые”). И кроме того доктор сказал мне, что мы все предатели. Последнее я сказал по-французски, чтобы генерал слышал.
Генерал обрушился на доктора, но баронесса сказала ему, что ответственность его. Он стал извиняться. Перед уходом баронесса обещала, что пришлет мне форму:
— Я Петру скажу, чтоб приехал вас повидать.
Уходя, баронесса обещала опять приехать, и если все не будет в порядке, она снесется с французским правительством.
Свободное копирование
