Через три дня мы выступили в направлении на Сырогозы. Обычной еды уже больше не было, ели что попало. Останавливаясь на баштанах, все ели зеленые арбузы от голода. У всех был понос.
В деревнях оставалось сало, но даже не было хлеба.
У меня понос начался только на третий день. Это очень ослабляло. Шел проливной дождь, было холодно. Уже не было овса для лошадей. Лошади стали понурые и тащились по глубокой грязи медленно.
— Ну и климат! — сказал я Петру.
— Ты что думал, раз юг, то солнце все время светит?
— Нет, но думал, что в октябре теплее, чем у нас.
— У нас октябри, может быть, морозные ночью, но днем солнце светит, а тут уже целый месяц дождь идет.
Мы повстречались с кубанцами генерала Улагая, которые шли на север. Ставка оставила Мелитополь и была переведена в Севастополь. Как видно, Мелитополь был в опасности от большевиков. А мы шли на юго-запад.
За мое отсутствие многое переменилось, новые имена, новые части, о которых я никогда раньше не слыхал. Кто был генерал Драценко? Кто был генерал Наумов? Откуда вдруг взялись пластуны? В Императорской армии пластуны были кубанской пехотой, а тут вдруг терские пластуны. Спешенные терские казаки? Откуда они взялись? Генерал Улагай, как видно, перешел с кубанцами с Таманского перешейка.
Петр не знал, только.гадал. И вдруг наши передовые части наткнулись на буденовцев. Откуда они взялись? Дождь перестал, вышло солнце и вдруг — жара! Ну и климат!
С солнцем поднялось и наше настроение. Единственное, что не переменилось, это понос и голод.
Тут произошел случай, после которого меня долго дразнили. Наш полуэскадрон был в разъезде, наблюдать за передвижениями буденовцев. Мы заняли какой-то пустой хутор. В первый раз за несколько дней нашли провиант. В амбаре обнаружили два мешка пшеницы и сварили кашу. Второй мешок положили на тачанку. Пока разводили костер, я с пятью солдатами пошел в дозор.
Вдали был такой же хутор. В бинокль я увидел движение. От жары хутор выглядел, как мираж, воздух танцевал точно летом. Я долго смотрел. Там стояла тачанка, на вид это был красный разъезд. Я послал вестового к Петру с донесением. Через несколько минут вышел наш отряд. Мы растянулись в лаву и пошли на красный хутор.
Только когда мы были совсем близко, мы увидели, что моя тачанка — это бочка на колесах, а красный разъезд — телята во дворе. Тут был, по крайней мере, хозяин, у которого мы купили яиц и муки. Вернулись к своей каше и разбили в нее яйца. Надо мной смеялись, что я телят за лошадей принял, но все же это был первый день, что мы не голодали.
Свободное копирование
