Проснулся, была тревога. Несколько пуль просвистало над головой. Мы быстро построились. Какая-то батарея стояла на дороге. Чей-то голос в темноте сказал:
— Вот сволочи, ночью никогда не дерутся, а тут пробрались, желтого кирасира убили.
Ко мне подошел Николай Татищев.
— Вот оказия, батареи наши молчат, а теперь, пожалуйста, мы их конвоировать должны.
Батарея тронулась, и мы пошли за ней.
Прошли, я думаю, с версту и остановились в поле. Залегли в канаве. Опять появился Николай:
— Возьми кого-нибудь и пойди, там дорога из Малой Каховки и хутор, отсюда с полверсты. Узнай, прошли ли красные по ней.
Мы пошли через прошлогоднее жнивье. Ночь была тихая. Мы прислушивались к разным ночным звукам. Когда подходили к хутору, осторожно посмотрели во двор, там никого не было. Подкравшись к дому, тихо постучали. Долго никто не открывал, потом женский испуганный голос спросил:
— Кто там?
— Мы входить не хотим, скажите, проходили тут красные?
— Я не знаю, я никого не видела.
— Спасибо.
В этот момент послышался на дороге размеренный топот лошадей и бренчание сбруи.
Мы притаились. Взвод или полуэскадрон прошел очень близко от нас. Это были свои, с погонами, какие-нибуль гусары, уланы или драгуны. Как видно, большевиков не было, они шли без ночных дозоров. Мы повернули обратно. Низкая дымка затянула поле. Я доложил, что красных нет. Стало светать. Вдруг из дымки с другой стороны появились всадники. Артиллеристы вмиг сняли орудия и повернули в их сторону, первое орудие выстрелило.
— Не стреляйте, не стреляйте! — кричал Татищев. — Это наши!
Снаряд разорвался в тридцати шагах от лавы. Лава медленно продолжала подходить. Оказался эскадрон 10-го Новгородского драгунского.
— Что вы, с ума сошли! — кричал артиллерийский полковник на драгунского ротмистра. — Ночью лавой двигаться!
Я только слыхал его ответ: — Это не ночь, а утро! Они продолжали спорить, а я заснул в канаве.
Свободное копирование
