Ночь прошла спокойно. Было достаточно светло, чтобы видеть вверх по Днепру. До девяти часов утра ничего не случилось. Уже было очень жарко, и я, взяв две фляги, спустился с утеса наполнить их водой. Когда я карабкался обратно, красные вдруг по мне открыли огонь. Я испугался и полез скорее, и тут пуля хватила в низ одной из фляжек, и вода вся вытекла. Когда я вернулся, это развеселило всех. Но я второй раз не полез.
В этот момент кто-то заметил, что за версту выше нас появились на той стороне лодки. Мы не знали точных позиций 3-го Марковского полка. Петр перестроил наш полуэскадрон так, чтобы мы могли открыть огонь по лодкам, и послал меня обратно в Каховку, в штаб, который сидел в одном из складов, спросить, где марковцы. Петр предложил подвести полуэскадрон ближе к переправе.
Я только что отошел от наших, как вдруг большевики открыли ураганный артиллерийский огонь по Каховке. Петр мне крикнул:
— Смотри, не попадайся под снаряды!
Но мне посчастливилось. Большевики почему-то лупили тяжелыми по задней части Каховки, а полевыми по набережной. Нигде около меня не разорвался ни один снаряд. Я повернул в улицу, которая вела к набережной. Тут была совсем другая картина. Приходилось карабкаться через груды кирпичей, балок и разбитого стекла. Я ни души не видел. Прошел вдоль полуразрушенной кирпичной стены к воротам большого склада. Около ворот стоял часовой синий кирасир.
— Что, штаб тут? — крикнул я через гул рвавшихся снарядов и раскатов с той стороны.
Часовой кивнул головой и показал четыре пальца. Я вошел во двор и поднялся несколько ступенек к двери. Гул и треск заставляли воздух дрожать. На ступеньке я остановился на секунду. Грохот и треск, точно кто-то рвал ситец, и волна воздуха, полная пыли, рванулась из двери, и тут же ворота, через которые я только что прошел, рухнули. На секунду я застыл. Что случилось с часовым? Я бросился обратно к воротам, но часового не было, груда кирпичей и оторванная нога на другой стороне улицы. Я бросился в склад.
Широкая бетонная лестница, покрытая осколками кирпичей. Я побежал, беря две ступеньки зараз. На втором этаже я проскочил мимо двери, когда косяк с треском рухнул на площадку и посыпались кирпичи.
Наконец я добрался до четвертого. В колоссальной комнате я увидел широкую спину генерала Данилова, смотрящего через большую дыру в бинокль, за ним стояли три офицера.
Я пробирался через кирпичи на полу, когда Данилов обернулся к адъютанту и увидел меня.
— А! Волков, что вы тут делаете?
Я быстро доложил, зачем пришел, и прибавил:
— Ваше превосходительство, часовой ваш в воротах убит.
— Наверно? Или ранен?
— Я только ногу его оторванную видел, ваше превосходительство.
Данилов обратился к адъютанту:
— Посмотрите быстро, жив он еще или нет.
Затем повернулся к Днепру и посмотрел вверх по течению.
— Я их уже видел. Передайте Арапову, чтоб он перевел полуэскадрон кругом Каховки, вот, смотрите! — Он сунул мне карту и указал квадрат, на котором было напечатано „Еврейское кладбище”. — Вот сюда, 2-й полуэскадрон тут. Скажите, чтоб не беспокоился насчет переправы, это диверсия, с ними марковцы справятся.
Атака будет отсюда. — Он указал место между Малой и Большой Каховкой. — Скажите, что красные уже перешли и, вероятно, уже заняли Малую Каховку. Идите осторожно, — и улыбнулся.
Я побежал вниз по лестнице. На дворе встретил адъютанта.
— Боюсь, что наповал. Смотрите, осторожно, хотя от снарядов не укрыться. Валите с Богом.
Я побежал, прыгая через груды кирпичей. Снаряд ударил в соседний дом и осыпал меня осколками. Наконец выбрался на главную улицу. Тут снаряды не падали.
В поле пули визжали над головой и шлепали в землю, подымая маленькие фонтаны черной пыли. Я спустился в долинку. Полуэскадрон был рассыпан на пригорке и скупо стрелял по лодкам, которых я не видел. Петр Арапов стоял, глядя в бинокль.
— Ну что?
— Генерал Данилов приказал, чтобы мы обошли Каховку, вот сюда. — Я указал на карте Петра еврейское кладбище. — Наступают красные из-за Малой Каховки. Про этих не беспокойся, марковцы справятся, это диверсия.
— То, что я говорил с самого начала.
Через несколько минут мы были вне диапазона красной стрельбы. Построились в колонну и пошли вокруг Каховки. До этих пор не было у нас ни одного убитого или раненого.
Свободное копирование
