Мы оставили синих кирасир в Каховке и пошли вниз по Днепру, через Малую Каховку, в селение Основу. Нашему эскадрону было назначено охранять Днепр, версты три, как сторожевое охранение. В Основе было всего домов 25, лежащих среди великолепных садов над Днепром. Дома были очень большие, очень удобные, с верандами, великолепно меблированные, с ваннами. У нас бы помещики гордились такими домами. Население было смешанное. Был мсье Бенуа, француз уже третьего поколения, но и он, и его две очень привлекательные дочери говорили хорошо по-французски, два швейцарца, два немца, остальные русские. Все были хорошо образованы. Кормили нас великолепно и принимали радушно.
У них были колоссальные виноградники и фруктовые сады, в особенности абрикосовые. Я квартировался у Бенуа, и помню, как извинился, что без позволения сорвал несколько абрикосов и съел. Он на меня посмотрел удивленно и сказал: „Вы ели абрикосы?! Мы растим их только, чтоб кормить свиней.”
Посреди Днепра лежал длинный остров, который был ближе к нашему берегу, чем к красному. Эти острова — а их было несколько на нашем участке — иногда занимались красными как наблюдательные посты. Что они могли наблюдать, я понятия не имею, но когда там появлялись меткие стрелки, их нужно было выбить.
Решили ночью послать две лодки с солдатами на один из таких островов. Я был во второй лодке, сидел на корме. Была кромешная тьма. Мы отчалили. Лодку впереди не было видно. Сколько времени мы гребли, не знаю, но впечатление было, что мы идем вдоль нашего берега. Вдруг кто-то из солдат прошептал:
— Лодка полна воды.
Я не заметил, окунул руку в лодку — действительно, полно.
— Мы тонем, — прошептал солдат.
Через минуту вода была в двух дюймах от борта. Я попробовал повернуть к берегу, но руль уже не действовал. Я испугался, плавал я очень скверно, да тут еще шашка, револьвер и карабин через плечо. Думаю, мы не больше двадцати шагов от берега, как-нибудь справлюсь. Все солдаты плавают хорошо. Вылезать из лодки не нужно, сама пошла ко дну. Мы все поплыли к берегу. Казалось, берег рукой подать, а его все нет. Страшно испугался, шашка цепляется за ноги. „Святой Николай, выведи!” Берег должен быть тут. Но его нет. Только надежда, что каждую минуту ноги ударятся о дно, держала меня. Показалось, что я плыл по крайней мере 20 минут, когда наконец рука ударила в камыши. Я опустил ноги, они тронули дно. Я выкарабкался. Тут уже сидели солдаты.
— Спасибо, святой Николай, что спас!
— При чем тут святой Николай? — спросил кто-то.
— Как при чем? Я больше двадцати шагов никогда не плавал, и то голым.
— Эй, братец, врешь, ты только что проплыл больше ста шагов.
— Ста?! Так не даром я святого Николая благодарю, если бы я знал, то как камень ко дну пошел бы.
Свободное копирование
