Теперь, когда война началась, мой отец беспокоился о другом. Он говорил: Куда мы лезем? Зачем нам лезть в Восточную Пруссию и Галицию? Отошли бы мы из Польши и оставили бы немцам поляков с нашей широкой железнодорожной колеей, это бы сразу же немцев и австрийцев ослабило. Государь обещал Польше независимость, поляки знают прекрасно, что ни от Германии, ни от Австрии они ее не получат, и станут мутить в тылу у неприятеля. Ау нас уже построена оборонительная линия от Шавли до Каменец-Подольска.”
Но все думали только о победах и взятиях немецких и австрийских городов. Все говорили, что война будет кончена захватом Берлина к Рождеству. „Ерунда! — говорил мой отец. — Увидите, затянется на три-четыре года.”
И вдруг всех как обухом хватило — бой под Алленштейном и гибель Самсонова. В сражении участвовал наш смоленский 13-й корпус, наш вяземский дивизион. Знали только, что это было в Восточной Нруссии, в каких-то Мазурских озерах, и что корпус наш пропал.
„Зачем?! Зачем?! — кричал мой отец, — этот проклятый Жилинский спасает своих друзей французов. Ну и взяли бы немцы Париж, ну и что?” Вокруг винили Самсонова, но мой отец говорил: „При чем тут Самсонов? Ему приказано было наступать, что он мог сделать? Жилинский прекрасно знал, куда он его послал со Второй армией.”
Известий от 13-го корпуса не было. Несколько дней никто об этом громко не говорил. Все были наши, все знакомые. Может быть, это неправда, может быть, просто потеряли сношение.
В те дни проездом заехал Суковкин, наш губернатор. За обедом Суковкин говорил: „Я не понимаю, что Самсонов делал в Восточной Пруссии? Это же против всех наших планов войны.” Мой отец только сказал: ‚Его туда бросил этот негодяй Жилинский.” — „Да зачем?” — ‚,Жилинский рука в руку с Жоффром.” — „А что ж Николай Николаевич?” — „Да он первостатейный дурак, а начальником штаба у него Янушкевич.’’ Суковкин покачал головой: „Неужели у нас хороших генералов нет?” — „Да есть, тот же Самсонов. Или Левицкий, Эверт.” — „Я больше всего уважаю Алексеева, он умница.” — ‚,Да, он наш, вязьмич, начал свою карьеру как босоногий мальчишка, продавал газеты. Он великолепный генерал.” — „Ах, я этого не знал, он что — из рядовых?” — „Да, в Памирскую кампанию под Скобелевым отличился, произвели, а теперь генерал-лейтенант. У нас легко из рядовых в генералы попасть.”
Я слушал напряженно. До тех пор с алчностью читал „Русское Слово” и считал все наше высшее командование героями.
Прошло немного дней и гибель нашего корпуса была подтверждена. Из семнадцати офицеров 3-го дивизиона и соседей, бывших у нас на балу 15-го июля, четырнадцать были убиты и трое в плену. Из деревень вокруг много было убитых и раненых, а кто жив — в плену. Самсоновская катастрофа удручила всех.
Свободное копирование
