В 1853 году тетя Мери писала брату, что возможность войны с Турцией заставила ее нажать на министров. ‚„,Если будет война, никто не сможет сказать, что нет фронта.” Но, как видно, ее усилия ни к чему не привели.
Война началась, и армия наша двинулась к Дунаю. Тетя Мери пишет своему брату, который теперь уже произведен в генерал-майоры и командует бригадой: „Ты меня погладишь по голове. Я получила аудиенцию с Государем и попросила его лично заступиться за меня перед министрами.” Император Николай 1 был с ней очень любезен и сказал, что „попробует убедить Киселева, но он упрямый”. Она пишет, что Государь сдержал свое обещание и что ей разрешили перевести свой госпиталь в Кишинев, но не на фронт. „Я согласилась, это по крайней мере ближе.”
К сожалению, она не упоминает, как она перевела свой госпиталь в Кишинев из Петербурга. Во всяком случае, путеществие должно было быть нелегким.
Следующее письмо уже из-под Силистрии. Она пишет: ‚В Кишиневе никто обо мне не знал. Я погрузила весь госпиталь на подводы и мы ночью выступили по направлению к Дунаю.” Она почти не описывает 300-верстный переход, а только говорит, что „нас тут встретили очень хорошо. Завтра перевожу госпиталь через Дунай, все в восторге”.
Как видно, командование в Кишиневе не знало, что ей не было разрешено двигаться дальше, во всяком случае, ее не остановили.
Под Силистрией о ней тоже никогда не слыхали, но радовались, что пришел полевой госпиталь на 200 кроватей.
Пишет ее брат: ‚Молодец! Только что получил извещение из Петербурга, что Военное Командование на Дунае в восторге от твоего лазарета на 200 коек. Правительство очень недовольно тем, что ты туда двинулась, но теперь ничего сделать не может. Государь очень доволен. Я теперь командую дивизией.”
Не знаю отчего, но тут совершенный пробел. Ни одного письма от тети Мери, ни от ее брата нет. Следующее письмо брата адресовано в „Придунайскую армию”, но видно тети Мери там уже нет, потому что оно переадресовано в Рощинское. Это уже в 1854 году. Он пишет из Ахалцыха о том, что он идет на Карс.
Следующее письмо тети Мери не ответ на это. Она говорит: „Вернулась в Петербург на почтовых, заезжала в Полоное, там все по-старому. Очень устала, но принялась устраивать второй госпиталь для Крымской кампании. Правительство теперь помогает. Государь меня принял и был очень мил. Написала Меншикову, что посылаю ему второй госпиталь.”
Как видно, она чувствовала себя теперь гораздо более уверенной. Судя по ее письмам, набор докторов, сестер и санитаров был легок, потому что „добровольцев стало столько, что я могу выбирать самых подходящих”.
Но Меншиков решил, что какая-то девчонка вмешивается не в свои дела, и ответил ей очень невежливо. Она пишет своему брату: „Меншиков мне написал, что женщин ему в армии совершенно не нужно.” В ответ Александр пишет; „Меншиков, как и многие, дурак.”
Совершенно случайно, читая письма моего прадеда графа Александра Логиновича Гейдена, я нашел заметку о тете Мери. Он пишет своему брату, тоже моряку, Логину Логиновичу: ‚Алеша Дондуков меня попросил написать Нахимову насчет лазарета в случае осады Севастополя, который образовала его сестра Мария Михайловна. Написал Лазареву, знаю его лучше.”
Каков был результат, я не знаю, он об этом вновь не упоминает. Во всяком случае, госпиталь выехал из Петербурга и дошел до Севастополя.
Свободное копирование
