В дороге начали завязываться знакомства, хотя все говорили очень мало. Рядом со мной оказался самый интересный из моих спутников, Давид Прицкер. К сожалению, он почти сразу начал пульку в преферанс со своим соседом с другой стороны, и она длилась до прибытия к месту назначения. Но я познакомился и с другими людьми. Я тянулся к тем, кто не матерился, поэтому круг моих знакомых был очень ограничен. Мат висел в теплушке постоянно - видимо, от мата люди чувствовали себя более мужчинами и военными.
Один из моих знакомых был маленьким, круглым, доброжелательным человеком, который оказался доцентом Политехнического института по фамилии Бать. Это был человек, обладавший свойством действовать на окружающих умиротворительно и успокоительно.
Другой, Янковский, был человек очень странный. Его специальностью было изобретение новых музыкальных инструментов, и он был научным сотрудником музыкального института, а эти изобретения были его научной темой. Он оказался вегетарианцем, что очень впоследствии осложнило его жизнь, - не только потому, что в каше, которую нам давали, по нашим прибытии на место стали иногда попадаться кусочки мяса.
Третьим моим собеседником был школьный учитель немецкого языка Альтшулср. Он был явно неглуп, но мало разговорчив. Никому не хотелось сообщать свои мысли, тем более что мысли были мрачные и поэтому опасные, а между собою мы были очень мало знакомы.
Омшанский был в другом конце вагона, с ним не поговоришь.
Был еще очень веселый рыжий бухгалтер. Он прежде заведовал финансовой частью чего-то и надеялся сохранить такое же положение на новом месте.
Был маленький человек с громадным носом. Когда он входил, то сначала появлялся нос, остальное много мозже.
Был еще элегантный сын известного литературоведа Евгеньева-Максимова, с великолепной выправкой и весь в ремнях; чтобы сохранить свои хромовые сапоги, он надел на них галоши. Не доезжая Вологды, на какой-то станции, его узрел начальник эшелона и был глубоко возмущен галошами, накричал на Максимова, - и пришлось ему их снять.
Свободное копирование
