Последние месяцы с весны 1940 по лето 1941 года мелькают в памяти - их подавляют последующие воспоминания. Просто перечислю события, очень кратко.
12 марта кончилась Финская война; в те же дни Нине удалось у проректора, Ю.И. олянского, добиться перевода в университетскую аспирантуру. [М.П.Алексеев, хотя и оставался ее руководителем, был не очень доволен Нининым переводом в Герценовском заведовал кафедрой он сам, а в Университете - В.М.Жирмунский Нина сказала Полянскому. - Если я останусь в Герценовском, у меня родится урод. - Тот засмеялся и отдал приказ о переводе.]
В конце апреля Нина рожала, - по настоянию Л.М. и по какому-то ходатайству - в Свердловской (правительственной) больнице. Она разбудила меня рано утром, я спросонок ничего не понял, потом бросился вызывать машину. Нина спокойно между схватками продолжала готовиться к аспирантскому экзамену. Я свез ее и поехал в Эрмитаж; с подъезда позвонил в родильный дом - родился мальчик, очень большой.
Нам с Ниной ясно было, что его зовут Мишей, в память моего папы.
Когда Нина вернулась из больницы, начались ужасные дни. В Свердловской больнице всех подряд заражали грудницей. У Нины температура сорок, мальчик кричал как зарезанный и не мог есть свою загноившуюся еду. Родичи Нины ходили из угла в угол, ломая руки, и вызывали врачей - один нехорош, другой, может быть, будет лучше. А не лучше, тогда третьего… Один говорит - резать, другой - ни в коем случае не резать, один говорит бинтовать, другой - не бинтовать. Нина лежит не кормленная, не ухоженная - а тем временем вышел страшный указ: за опоздание на службу свыше 21 минуты (не говоря уже - прогул) - под суд и в тюрьму.
Что было на улицах по утрам! Люди выбегали полуодетые, останавливали проезжавшие машины и даже мотоциклы.
Свободное копирование
