Наконец ледопад! - 6

Снова мы вышли в девять утра. Снова я шёл немного впереди, ставя дополнительные флажки. Снова было жарко и душно на склоне, ведущем к «Ужасу Майкла», однако знакомая дорога странным образом уменьшает трудности. Здесь забили длинный стальной стержень и привязали к нему верёвку с узлами. Выше «Ужаса Хиллари» мы попали на не пройденный ещё участок. Подошли по снегу к левому (орографически правому) краю ледопада. Метрах в 130 над нами, возвышаясь над склоном, выделялся на фоне неба самый крупный из ледяных пальцев. По пути к нему мощный хаос сераков. Как тут найти дорогу? Как раз под ледяным пальцем широкий снежный желоб казался среди ледяной неразберихи чем-то вроде тропы. Преодолев этот участок, известный под кличкой «Переулок адского огня», мы продолжали наш путь, отыскивая глазами оставленные передовой группой там и тут флажки. Изредка попадался швейцарский флажок, взгромоздившийся далеко влево от нас, над пропастью, на немыслимо высоком сераке. Это наглядно показывало, как сильно изменил за зиму ледник свой рельеф.

Я был ведущим в первой связке. Мой напарник Майкл Уэстмекотт самоотверженно тащил секцию лестницы, оставленную накануне около «Ужаса Хиллари». Громоздкость этой штуки, её стремление стукнуть каждого по голове и зацепиться за каждую неровность позволили нам наглядно представить себе будущие удовольствия. В конце «Переулка адского огня» мы должны были пройти направо под нависающими карнизами и вверх через массу нагроможденных обломков. Как сообщил Майкл, один из участков, являющийся ключевым для прохода между вертикальными стенами и выходом на более легкий склон, получил название «Глупость Хиллари». Именно здесь Эд уронил свой ледоруб и потратил полчаса, вися вниз головой над бездной, пытаясь его разыскать.

Мы все надеемся, что крутизна уменьшится. Проходит много времени, пожалуй около часа, пока наконец настает этот момент. И тогда, стоя на глыбе в форме ломтя кекса, мы взираем на закругляющееся ущелье. Вогнутая поверхность его испещрена лабиринтом небольших трещин. По словам Джона, изменения, происшедшие здесь за последнюю неделю, поразительны. Что же произойдет за два месяца?

Продолжаем медленно подниматься, поворачивая к левому краю; отметили преодолеваемое прыжком опасное место, где следовало бы устроить мост. В верховьях ущелья через глубокую трещину нужно было перекинуть одну из секций дюралевой лестницы. Для этого приходилось выбирать между атлетическим прыжком, на который никто из нас фактически не был способен, и хлипким ледяным мостом, весьма ненадежно заклинившимся над пропастью. По некоторым причинам я решился попробовать второй вариант и уже через несколько секунд вырубал на противоположном краю площадку для лестницы, которую мы затем установили и укрепили с помощью ледовых крючьев. Еще две сотни метров вправо, и мы, обогнув правую стену нашего ущелья, очутились над палатками.

В то время место, где был расположен лагерь II (5917 м), казалось нам таинственным. Тогда мы не дошли ещё до того, чтобы презирать его, рассматривая как неприятную ночевку по дороге вниз с вершины. Здесь, на широкой площадке, стояли четыре желтые и оранжевые палатки, над которыми метрах в пяти почти нависали, как показалось мне, две громадные, покрытые буграми ледяные башни.

Появились со своими шерпами Эд и Джордж Бенд. Несчастный Джордж Лоу заболел в пути тяжелой формой «базолагеритиса» и должен был идти вниз. Джон попросил Майкла Уэстмекотта остаться с ним. Поглядев, как они устроились, мы с Майком Уордом начали спуск, пока снегопад не стал слишком силен. Когда проходили последний участок ложбины, я сказал Майку: «Если кто-нибудь спросит, что мы делали сегодня, мне не очень хотелось бы ответить: «Лазали на Эверест». И действительно, нам ни разу не приходило в голову, что мы провели день на Эвересте. Мы пришли к выводу, что, по-видимому, это объясняется тем, что альпинисты — близорукие существа и ничего не видят за ближайшей зацепкой, выступом или в крайнем случае лагерем. Однако когда я впоследствии думал об этом, то решил, что это относится и к экспедиции в целом. Полюбуйтесь на фотоснимок Тенсинга, поднявшего вымпелы на вершине, и вернитесь мыслью к Тхондупу, чистящему картошку в Базовом лагере, к Робертсу, проверяющему кислородные баллоны, после того как их доставил Альф Бридж; вспомните, наконец, о нас самих, сокрушающих сераки. Что каждый делал все это время? Лез на Эверест, иначе говоря, создавал возможность явления вышеупомянутого фотоснимка.

Базовый лагерь был переоборудован в этот день к 4 часам после полудня при сильном снегопаде. Джимми Робертс, гималайский ветеран, прибыл с основным запасом кислорода. Вместе с ним появился и Джеймс Моррис из «Таймса», «отличный вежливый журналист», как я бы его охарактеризовал. Было приятно рассказывать о своих переживаниях спокойному, доброжелательному слушателю и знать, что они будут изложены хорошим английским языком. Кроме них прибыл и Чарлз Эванс со своей группой, доставившие основной запас экспедиционных грузов. Чарлз уже был занят, размечая краской на ящиках номера лагерей. Прибывший с ним Чарлз Уайли был окружен группой оживленно болтающих шерпов. По лагерю расхаживали лица, которых я видел впервые: Фу Дорьи в своей ярко-оранжевой куртке и маленький, робко представившийся нам Дава Тхондуп. Том Бурдиллон уже сооружал свой кислородный отдел, а вне лагеря целая группа работала над устройством ледяного погреба. Мы были теперь официально организованным Базовым лагерем.

Единственным недостатком была давка в большой палатке во время еды. Человек в полном комплекте одежды казался вдвое больше своих нормальных размеров. Кроме того, ложки и вилки быстро вышли из строя, мы были вынуждены заняться импровизацией. Джеймс в своем спокойном стиле заметил однажды, что постороннему покажется необычным, что национальная экспедиция не имеет отдельной палатки — столовой и что её лидер ест кашу вилкой, сидя на полу. Я обнаружил как-то в лагере VII Чарлза-Уайли, уничтожающего грейпнатс с помощью гаечного ключа, причем «работа», по-видимому, продвигалась весьма медленно.

Ночи были все ещё холодными, вероятно, температура была несколько ниже нуля. Поскольку Эд с самого начала весьма успешно наступил на большой термометр, я не мог сообщать ежедневно точную температуру.