Берлинский дневник - 353

Берлин, 3 августа

Сэр Ланселот Олифант, британский посол в Бельгии, которого нацисты держат в качеству пленника в школе подготовки гестапо, которая находится между Берлином и Потсдамом, очень зол. Накануне ночью у них была воздушная тревога и он заявил, что будь он проклят, если станет прятаться в подвале, когда его соотечественники прилетают бомбить. Эсэсовские охранники все-таки силой затолкали его в убежище. Сэр Ланселот поднял такой шум, что дело дошло до Гитлера. Решение Гитлера: черт с ним, пусть остается где хочет, когда прилетают его земляки, но он должен подписать бумагу, снимающую с немцев всякую ответственность.

Сильное волнение на нашей вчерашней двенадцатичасовой пресс-конференции в МИДе. Официальный докладчик что-то бубнил, как обычно, когда вдруг разом заговорили все зенитные орудия на крыше рейхсканцелярии и министерства авиации, которые расположены дальше по улице. Все присутствовавшие уже готовы были бежать в укрытие, но огонь прекратился. Кажется, немецкий пилот-курсант вошел в запретную воздушную зону над Берлином без соответствующего сигнала.

Вчера я вылетел в Гамбург на странном ветхом транспортном самолете, который немцы использовали прежде для перевозки трофейных лошадей из Парижа в Берлин. В нем не было сидений, поэтому мы сидели на полу, который здорово вибрировал. Немецкие власти позвонили мне и сообщили, что приглашают меня и еще двух человек лететь в Гамбург, где мы сможем увидеть все, что захотим. Англичане, по их словам, только что сообщили, будто Гамбург превращен в пыль королевскими ВВС.

Когда я приехал в аэропорт, там было еще двадцать приглашенных, а по прибытии в Гамбург я убедился, что немцы не собираются показывать мне «все», что я хочу увидеть. Перед отлетом я два часа изучал план Гамбурга и составил список военных объектов: нефтехранилища, авиационные заводы, судостроительные верфи и один секретный аэродром. После того как для нас провели двухчасовую экскурсию и показали среди прочего, как одна английская бомба разнесла крыло клиники для эпилептиков, я предъявил тем, кто сопровождал нашу группу, свой список.

«Конечно, — ответили они, — мы все вам покажем».

После этого они промчали нас на автобусе через доки со скоростью тридцать пять миль в час. Доки явно не были превращены в пыль, но увидеть, были ли в них попадания, оказалось невозможно. Потом мы поднялись на верхушку башни Святого Михеля высотой триста футов, откуда нам открылась панорама порта. Вынужден признаться, что даже с помощью бинокля я не смог ничего разглядеть. Нефтехранилища находились слишком далеко для детального осмотра. Но доки и верфь «Блом унд Фосс» поблизости казались нетронутыми. На одном участке реки затонуло два небольших судна, их мачты виднелись над водой. Вскоре начало темнеть, и нас повезли обратно к самолету.

Размышляя об увиденном на обратном пути в Берлин на содрогающемся полу самолета, я пришел в уныние. При том что немцы не сдержали своего обещания показать мне все, о чем я просил, очевидно, какой незначительный ущерб был нанесен. Я ожидал, что после двух месяцев почти еженощных бомбежек королевским ВВС удалось сделать гораздо больше. Порт, хотя, несомненно, в него и были попадания, не слишком пострадал от бомб. Два важнейших моста через Эльбу в центре порта целы, ближайшая к ним бомба упала в двухстах ярдах от них. Два самых больших пассажирских судна Германии, «Бремен» и «Европа», стоят невдалеке пришвартованные у Финкенвер-де, явно невредимые. В гавани производили разгрузку несколько воинских эшелонов, полагаю, это часть тех сил, которые будут осуществлять вторжение в Британию. Говорили, что их погрузят на два больших корабля.

Суть в том, что квадратная миля или более того в центре Роттердама было стерто с лица земли за одну получасовую бомбардировку немецкими самолетами. Почему же тогда англичане за два месяца бомбардировок не стерли с лица земли гамбургские портовые сооружения и верфи «Блум унд Фосс», которые энергично строят военные корабли, особенно субмарины? Важные цели сосредоточены в основном на двух островах на Эльбе, эти объекты трудно не заметить, если летишь от моря вверх по течению реки. Грустно и то, что британская пропаганда, вероятно, преувеличивает результаты своих налетов и в других районах Германии.

Главное, на что жаловались жители Гамбурга, с которыми я беседовал, это не ущерб, а то, что налеты англичан лишают их сна.

Сегодня после полудня гулял в Тиргартене, было тепло, ярко светило солнце. В шести самых разных местах собрались толпы, чтобы посмотреть, как кто-нибудь кормит белок. Даже солдаты в увольнении остановились понаблюдать. А ведь эти любители белочек — те самые люди, которые стремительно пронеслись по Норвегии до Нарвика и по Голландии, Бельгии и Франции до самого моря!