Появление А.Я. изменило все течение жизни Таты Старковой - он глубоко поразил ее душу и воображение, и целью ее жизни стало - стать его ученицей, помощницей, продолжательницей, другом. Древнееврейский язык стал ей интересен, и она быстро вышла вперед «Старика Левина», Ильи Гринберга и «Продика» Вельковича, не говоря уже о Келе Стрешинской и Мусе Свидер.
Родители Таты жили сначала в Парголове, а потом в Павловске, при доме для психически отсталых детей, где ее мать, Клавдия Михайловна Старкова, была главным врачом (отец же ее был инженером). Дом Старковых был необыкновенно гостеприимным; еще со времени библиотечного техникума там постоянно проводили время Татины товарки - подкармливались (продовольственное положение становилось лучше, но со стипендии особенно сытно не наешься), часто ночевали, брали деньжат (более или менее без отдачи). Дуся Ткачева, Валя Подтягина, Лиза Фалеева, Ника Ерехович и его сестра Рона, Велькович, Келя Стрешинская, да и другие были там завсегдатаями. Привлекала их не только обстановка семейного дома и дружба с Татой, - особенно, я думаю, привлекала ее мать, женщина не только большой доброты, но и большого ума, здравого смысла, житейской мудрости, способная помочь словом, советом и, насколько могла, и делом. Я у Старковых бывал редко - в это время каждый свободный миг (а я ведь очень усердно работал) был занят другим - there was metal more attractive [Был металл, притягивающий сильнее (из «Гамлета», англ.).] . В большой компании у Старковых должны были бы возникать и романы - но беда в том, что не все посетительницы дома отличались секс-аппетитом. Однако же Валя вышла замуж за Володю Старкова, да судьба их сложилась печально.
Зато я бывал дома у Александра Павловича Рифтина. Я приходил к нему за консультациями - я читал сверх плана и клинописные тексты, и специальную литературу; кое-что брал у А.П., другое он мне советовал взять в библиотеках, заглядывая в свои карточки. Оставался я у А.П. дома не подолгу: жил он в огромной, враждебной коммунальной квартире; его комната располагалась в самом конце длиннейшего коридора; было в ней квадратных метров 16-18; две стены доверху были заставлены полками и тесно забиты книгами без переплетов, разлетавшимися по листкам и, кроме наиболее часто читаемых, густо покрытыми жирной черной пылью. Жил в этой комнате Александр Павлович с женой - Софьей Конрадовной (говорили - полуяпонкой; вряд ли) и с маленьким сыном. На столе - неубранная посуда; другой, письменный стол был задвинут в угол между окном и кроватью и завален бумагами. Примерно год спустя А.П. нанял себе в частном порядке (что в то время было довольно незаконно) кабинет в квартире каких-то знакомых, перетащил туда все важнейшие книги, картотеки и рукописи - и даже как-то повеселел: работа, видно, стала спориться.
После его смерти бывшие ученики А.П. не забывали Софью Конрадовну и посещали ее до ее кончины.
Свободное копирование
