Накануне католического Вознесения мы были в Сикстинской капелле. Знаменитая фреска Микель Анджело пострадала от времени, но при солнечном освещении производит до сих пор необыкновенный эффект. Создание мира и страшный суд, как грандиозная концепция, превосходны, многие подробности исполнены с необыкновенным искусством, но изображение Иисуса Христа меня не удовлетворило.
В капелле было немного посетителей, и мы могли хорошо рассмотреть палу. Он сидел неподвижно на своем кресле, возле него находилась два кардинала, напротив сидело духовенство и монахи разных орденов. Пели певчие и жестоко разочаровали меня. Мне кажется, что у нас у всякого архиерее певчие поют лучше, не говорю уже о певческой Петербургской капелле и о духовном пении в некоторых московских монастырях и соборах.
В день Вознесения папа присутствовал у обедни в базилике Св. Иоанна Лютеранского. Мы были хорошо помещены и могли видеть весь обряд богослужение. Я ничего не нашлю в нем ни торжественного, ни умилительного. Папу принесли на руках и посадили на его троне, вокруг его уселись кардиналы, и обедня началась. Священнослужители часто преклоняли колена пред ним, и он каждый раз благословлял, но кроме того оставался недвижим.
Особенно торжественно было благословение народа. Обширная площадь Латеранская была покрыта народом, войском, экипажами. Сначала играла музыка, потом все замокло, водворилась благоговейная тишина, удивительная при таком несметном стечении народа. Взоры всех были устремлены на балкон базилики, где должен был показаться папа. Наконец его принесли, осененного с обеих сторон огромными опахалами; войско и народ преклонили колена.
Папа прочел молитву, с умилением возвел очи к небу и благословил.
Свободное копирование
