Историю средних веков (Европы) читали вдвоем Пригожий и Розенталь. Это была странная упряжка. Сначала на эстраду в актовом зале выходил и становился за кафедру Пригожий и читал «методологическое введение», затем он сходил, - и на кафедре появлялся Розенталь, который читал «факты» (признаться, я плохо за всем этим следил; к этому времени я уже понял, что могу освоить только такую лекцию, которую я запишу, - а писал я быстро, с почти стенографической точностью, - и затем дома еще раз перепишу по-своему. Но Пригожий меня не интересовал - ни, впрочем, Розенталь - и я их не записывал). Пригожина я в лицо плохо помню; Розенталь был высокий, округлый, благообразный, лысеющий, с усиками. Слушали мы его вместе с языковедами и литературоведами [Их было немало. Помню одного, который на собрании говорил.- Раньше я был партизаном, а теперь я стал лингвинистом. - Но Заботин партизаном не бывал, просто рабфаковцем.] .
Как-то раз он, описывая Великое переселение народов, оглянулся на доску и с досадой заметил, что нет карты. Студент Тима Заботин (один из языковедческих дураков) сказал:
- Я сейчас принесу, - и ушел надолго. Розенталь так и читал, махнув рукой, без карты. Заботин к концу часа пришел на цыпочках и развесил карту на доске за спиной профессора. Заметив это, Розенталь сказал:
- Да вот как раз и карта… - и застыл: на доске висела карта Африки вверх ногами.
- Что это вы принесли! Это же Африка!
- А я взял, которая была почище.
Русскую историю читал - или, вернее, бубнил - некто Н.; он читал что-то про Киевскую Русь - но совершенно невнятно. Время от времени слышалось: «Енгельс показал…», «Индульзация земли…».
Конечно, были сочинены стишки (кажется, Женей, она нам их и читала):
«Уж сколько раз твердил нам Енгельс
Про индульзацию земли…»
Инд-ди-ви-ду-а-ли-за-ци-ю, А что, и в самом деле трудное слово: Н. был выдвиженец.
Учебника по русской истории не было. Вместо него нам выдали книгу М.Н.Покровского «Русская история в самом сжатом очерке», представлявшую развернутую «марксистскую» критику на «буржуазную» историю России в изложении В.С.Ключевского. Фактов у Покровского не приводилось - они предполагались известными из Ключевского. Покровский был как бы Пригожиным при Ключевском-Розентале. Но книгу Ключевского нам запрещено было выдавать - между тем, и из лекций, которые читал нам Н., было трудно что-либо узнать по фактической части. - Впрочем, сам Покровский, хоть и был выбран в Академию наук в 1929 г., был вскоре осужден за антимарксистскую «теорию торгового капитализма в России», не укладывавшуюся в одобренную Сталиным схему смены общественно-экономических формаций (а посмертно - также и за недоучет провиденциального значения русской науки), и едва успел вовремя умереть в своей постели в 1932 г.
Свободное копирование
