Опять на Эмтыгей. Год 1936-й - 1

Опять на Эмтыгей. Год 1936-й

В пути

Наконец-то мы в пути. Кончился дикий сумбур последних предотъездных дней. Вокруг мир, тишина, покой. Сверкающая снежная поверхность Дебина — крупного левого притока Колымы — прорезана тонкой ниточкой нартовой дороги. По ней движется наш караван.

Вдоль берегов чернеет хмурая, оголенная тайга. Ярко светит солнце, голубеет безоблачное небо, и мартовский морозец ласково пощипывает щеки и нос. Олени бегут мерной трусцой. Весело поскрипывают нарты.

Как приятно вырваться из плена надоевшей поселковой жизни и вновь душой и телом слиться с дикой величественной природой, пока еще не тронутой рукой человека. Опять впереди жизнь в палатке, жаркое дыхание накаленной докрасна печки, гулкая усталость после напряженного рабочего дня и крепчайший каменный сон. Все это привычно и мило сердцу того, кто знает и любит тайгу, но как тяжело в ней тем, кому она чужда и непонятна!

28 марта мы простились с нашими товарищами на Хатыннахе и огромным обозом — около сотни нарт — длинной цепью растянулись по хорошо укатанной дороге, идущей вверх по Дебину. В этом году намечается массированное наступление на Эмтыгей. Четыре отдельных отряда, сведенные в единую комплексную геологопоисковую партию, в количестве двадцати шести человек едут штурмовать бассейн этой реки.

Когда я в прошлом году доложил руководству Дальстроя о результатах наших работ, мнения разделались.

Начальник Дальстроя Э. П. Берзин и его заместитель Л. М. Эпштейн — люди, далекие от геологии, — с удовлетворением восприняли известие о существовании в бассейне Эмтыгея перспективных угольных месторождений. Уголь был крайне необходим. Им хотелось верить, и они верили в аркагалинский уголь. Зато к золотоносности этого района они отнеслись с нескрываемым скепсисом, поскольку испокон веков золото и уголь были антагонистами и рядом не уживались.

Большинство геологов, наоборот, восприняли как должное наличие в бассейне Эмтыгея золота. Эмтыгей находится на продолжении намеченной Билибиным золотоносной полосы. Общая геологическая обстановка здесь достаточно благоприятна для развития золотой металлогении. А вот узкая зона угленосных образований, приуроченная к долине Аркагалы, вызывала у специалистов сомнение в перспективности обнаруженного здесь угольного месторождения. Уголь, конечно, есть, считали они, но он приурочен к небольшой площади и вряд ли будет иметь серьезное значение.

Существование двух противоречивых точек зрения и обусловило организацию такой укрупненной партии, как наша. Мы должны были дать окончательный ответ, что представляют собой уголь и золото Эмтыгея, особенно уголь.

Из прошлогодних работников в партии остался только Успенский. Он ехал в качестве начальника отряда, который должен провести детальное опробование бассейна Мяунджи. В прошлом году мы смогли сделать эту работу лишь «начерно», в первом приближении.

Весь остальной состав партии был укомплектован людьми новыми, мало мне знакомыми. Ближайшим моим помощником был молодой техник Володя Светлов, подвижный, шумный и энергичный. Он должен был возглавить угольный отряд. Перед этим Володя проводил разведочные работы на уголь неподалеку от Магадана. Прорабом-поисковиком впервые ехал А. Л. Павленко, работавший раньше коллектором-съемщиком в одной из полевых, партий. Топограф А. Ф. Инюшин руководил топоотрядом, которому предстояло составить крупномасштабную карту участков, сложенных угленосными образованиями.

Среди рабочий партии были два коллектора-съемщика — Роберт Котман и Гриша Губанов, — обучавшихся на кратковременных курсах и выпущенных досрочно в нашу отдаленную партию.

Сидя на нартах, мы довольно быстро продвигались вперед по укатанной дороге. Где-то перед нами двигалась на шестидесяти нартах партия геолога Е. Т. Шаталова, который ехал работать в бассейн Индигирки. Там в прошлом году геолог И. И. Галченко обнаружил золото, и руководство Дальстроя послало теперь туда хорошо оснащенную партию для уточнения и расширения этих данных.

Как приятно ехать по гладкой, хорошо укатанной дороге! Олени, пофыркивая, бодрой рысцой бегут вперед, все дальше и дальше увозя нас от Хатыннаха.

Фиолетовыми отсветами догорающего заката отмерцали снежные вершины причудливых гольцов горной цепи Негоях, заискрились в потемневшем небе светлячки многочисленных созвездий, мороз стал чувствительно кусать нос и щеки, а мы все ехали и ехали по скрипящему снегу, ища места, удобного для ночлега. Он будет там, где достаточно корма почти для двухсот наших оленей.